Мое сердце снова подпрыгивает от его небрежного упоминания того, что было так запретно, а теперь является эпицентром моей хаотичной вселенной, но я не отвечаю, сохраняя нейтральное лицо.

— Спасибо, Аран, — говорит Рошан.

Он кланяется так низко, что почти складывается пополам.

— Это величайшая честь для меня, Сир.

***

Одна комната, с двумя спальными нишами, вырезанными по обе стороны от спальни, примыкающей к общей жилой зоне, встречает нас после нескольких узких пролетов. Стеклянная панель находится в дальнем конце, ведущая наружу на каменный парапет, выходящий на рыночную площадь. Я присоединяюсь к принцу там.

Мы с Рошаном долго не говорим, но потом я прочищаю горло.

— Полагаю, Аран тоже знает.

— Он входит во внутренний круг командующего, — отвечает он.

— Ты слышал, как он сказал, что он маг?

Рошан смотрит на меня.

— Тебя это беспокоит?

Я смотрю на него.

— Это невероятно раздражает, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос.

Появление его дразнящей кривой улыбки заставляет мое дыхание перехватить.

— Но когда ты так мило реагируешь, трудно удержаться.

— Ты так не подумаешь, когда будешь лежать на спине, — рычу я.

С тихим смехом над моей очень пустой угрозой Рошан оглядывается через плечо на меня.

— Я слышал, что Аран сказал это.

Я фыркаю, когда он больше ничего не добавляет.

— Я, кажется, не могу этого осмыслить. — Я поднимаю медальон, висящий у меня на шее. — Руны силы.

— Ты вырезаешь магические руны на мечах для Ваши, — говорит он. — Это не так уж невероятно.

Я смотрю на него в шоке.

— Откуда ты это знаешь?

— Он поставляет оружие во дворец, и я считаю своим делом знать поток джаду. — Рошан пожимает плечом. — Я узнал твое имя в тот первый день во дворе.

Неужели? Я не придаю значения трепетному чувству в животе. Мало того, что он знал, кто я и что я делаю для Ваши, он еще и видел кинжал, который я сделала и оставила себе. Тот, который по иронии отмечен моими собственными рунами.

— Символы на аздахе были другими, — говорю я. — Они были... для контроля.

— Да. Хотя, признаю, мои знания о рунах ограничены. Если тебе интересно, возможно, тебе стоит попросить Арана научить тебя.

Мне не нужно его одобрение, но я все равно рада ему.

— Он предложил. И я согласилась.

Мы погружаемся в странную, тяжелую тишину, но затем Рошан откашливается.

— Я забыл сказать тебе, что отправил человека, преданного мне, в Кобан. Твоя семья в безопасности, и твой отец знает об угрозе. Никто из Калдари не появлялся в гостинице. Они в безопасности, пока что, Сурайя.

Этот мужчина. Груз, который давил на меня при мысли о моей семье, немного ослабевает, и я борюсь с желанием снова разрыдаться...

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я прочищаю забитое горло. — Ты слышал что-нибудь еще из дворца? Клем... моя подруга...

— Она все еще жива, — говорит Рошан после паузы, и облегчение наполняет меня.

Пока мы стоим там, глядя на странный подземный город, снизу доносится звук смеха, и я обнаруживаю, что улыбаюсь. Я тоже скучаю по этому. По звуку играющих детей у таверны в Кобане, чья невинность всегда была радостью.

— Они тебя тоже удивили? — спрашиваю я, указывая на счастливую группу внизу. — Видеть здесь детей? Я не ожидала увидеть целые семьи. Я имею в виду, я думала, что Дахака — это просто армия жестоких боевиков.

Рошан поворачивает голову ко мне, его теплые карие глаза почти оранжевые в преломленном свете самоцветов в стенах пещеры.

— А во что ты веришь теперь?

— Я больше не знаю, во что я верю, — тихо признаюсь я. — Газеты писали, что они грабили шахты по всему королевству и жестоко нападали на войска монархии, расквартированные в городах, войска, которые были там для защиты народа. Что они были полны ярости и ненависти.

Его тихий, насмешливый смех леденит меня.

— Когда мой отец заболел, Имперский дом избрал Джаведа, чтобы возглавить торговлю джаду. По настоянию Морварид, конечно. Это было единогласно. Вот почему я отслеживаю поставщиков в каждом крупном городе. — Губы Рошана кривятся, скрытый огонь оживает в его глазах. Интересно, это ли он предложил командующему. Такие знания были бы бесценны для Дахака. — Как ты видела, мой брат и королева не гнушаются применять грубую силу, чтобы добиться своего, если какой-то из олдерменов возражает. Многие люди в Джаксе, Вениаре и Ксерстене бежали, спасая свои жизни, после того как их заставили работать за гроши в шахтах. Когда они сопротивлялись, их семьям угрожали, а детей забирали в качестве стимула. Большинство из тех, кого ты знаешь как Дахака, — это беженцы, борющиеся за лучшую жизнь, а не отряды наемников.

Я хмурюсь, вспоминая нападение на дворец и Калдари, из-за которого мы бежали, спасая свои жизни.

— Даже так, они не невинны. Они убивают невинных людей, Рошан. Я видела это своими глазами в Калдари. Они заложили взрывчатку во дворце.

— А сколько погибших были королевскими солдатами?