— Представь, что я налила тебе эля и попытайся схватить меня за задницу.

— Что? Нет. — Челюсть Рошана отвисает. — Твои клиенты действительно так делают?

Сдерживая смех при виде его выражения лица, я киваю.

— Некоторые пьяные пытаются, но обычно безуспешно. Серьезно, позволь мне доказать тебе.

— Ни за что.

Порочно наслаждаясь собой за его королевский счет, я бросаю на него взгляд.

— Это просто гипотетически. Представь, что тянешься.

Спустя мгновение Рошан неохотно подчиняется, тыльная сторона его костяшек касается выступа моего бедра, и я хватаю его за мизинец, отгибая его назад, пока он не издает громкое проклятие и не падает на колени с визгом.

— Ты визжишь как ребенок, — говорю я ему. — А теперь сдавайся.

— Сдаюсь! — выпаливает он, прижимая ушибленный палец. — И знай, я визжу как мужчина. Это был очень мужской визг, который ты слышала. Кстати, где ты этому научилась?

— Маленький трюк, которому меня научила тетя, — говорю я. — Пальцы — это легче всего сломать, и этот маневр может остановить самого крупного и агрессивного человека.

Рошан встает. Его лицо все еще раскраснелось, но улыбка грозит прорваться сквозь почти два десятилетия укоренившегося королевского этикета, когда его чувство юмора вступает в игру.

— В тебе есть подлая жилка, Сура.

Я смотрю на него, и в груди внезапно теснит.

— Так меня называет моя лучшая подруга, Лале.

Его лицо мрачнеет.

— Прости, я не хотел быть фамильярным…

— Нет, все в порядке. Ты просто застал меня врасплох. — Я улыбаюсь, удовольствие разрывает меня от звука моего прозвища на его губах. — Плюс, мы давно за гранью формальностей, тебе не кажется? Я имею в виду, ты пытался меня облапать.

Его челюсть отвисает.

— Ты сама сказала!

Я поджимаю губы в притворном неодобрении и смотрю на него сверху вниз, копируя надменное, высокомерное выражение Королевы Морварид.

— Знаешь, Принц Рошан, дворцовым палачам, возможно, нужно будет побеседовать с тобой об этикете, ожидаемом от королевской особы. Мы не ведем себя таким образом, будучи столь великолепными. В конце концов, это…

С озорной ухмылкой Рошан бросается ко мне. Я легко уклоняюсь в сторону, разворачиваясь к нему лицом, когда он снова надвигается в небольшом пространстве. Адреналин пронзает меня. Я смотрю на его бедра, а не на лицо, и в последнюю секунду, когда он смещается вправо, я отражаю движение. Схватив его за руку, чтобы сильно потянуть, я разворачиваю корпус в его сторону, одновременно отводя бедра назад к его бедрам и изо всех сил дергая за плечо. Инерция движения заставляет его наклониться вперед, и я выпрямляю ноги. Рошан перелетает через меня и падает, как мешок с картошкой.

Его недоверчивое выражение лица останется со мной до конца времен.

Запыхавшись, я бросаю на него победный взгляд.

— Как тебе это, чемпион? Уже впечатлен?

— Неплохо, — соглашается он, а затем с плутовской ухмылкой дергает мою руку, все еще сцепленную с его предплечьем. Споткнувшись вперед, я растягиваюсь прямо на нем. Быстрым перекатом он переворачивает нас обоих так, что его тело накрывает мое и эффективно прижимает меня к полу своим гораздо большим весом. — Правило второе: всегда отпускай противника и убирайся как можно дальше. — Его голос хриплый, опаляет мое лицо. — Заканчивай то, что начала. И не злорадствуй — это просто напрашиваться на неприятности.

Мгновенно задохнувшись, я могу только смотреть на него снизу вверх, мое сердце колотится в бешеном ритме, пока он смотрит на меня сверху вниз с насмешливыми золотисто-карими глазами.

— Что ты теперь будешь делать? — дразнит он меня и приподнимается на локтях. — Ты в моей власти.

Бабочки бесчинствуют в моем животе, подрывая способность мыслить, в то время как медленный, настойчивый жар разливается по мне, как густая патока, от давления его бедер на мои. Звезды в огне, он прямо там... и я чувствую каждый твердый дюйм его. Мои соски твердеют под рубашкой, и я сопротивляюсь желанию раздвинуть колени и податься тазом вверх к нему, давая ему понять, чего именно я хочу.

Его.

Пески, я в полной заднице.

— Никто не любит хвастунов, — чопорно говорю я, замирая так неподвижно, что едва дышу. Любое трение — и мне конец.

Его усмешка становится шире.

— Сдавайся.

— Никогда.

Без предупреждения я толкаюсь вверх, но он слишком тяжел, чтобы так легко сбросить. Он вскидывает надменную бровь, вызов в его глазах ясен. Я разрываюсь между желанием поцеловать его и пнуть.

Но после моей предыдущей неудачной попытки я слишком труслива для первого.