— Я никогда намеренно не хотел причинить им вред... опять же, это просто произошло. И это было годы спустя. Два года спустя, если быть точным. Хотя я и знал, что совершил, я всё равно никогда не представлял себя убийцей. Мне всё ещё не нравится так думать, но именно эти конкретные выходные заставили меня действительно усомниться в себе из-за этой самой мысли. Это был второй раз, когда я использовал остров как место для деловых отпусков и стратегических встреч. В самом начале проведения подобных мероприятий я обычно оставался на острове. Я в основном держался подальше от всех, но мне нравилось следить за тем, чтобы всё шло гладко.

Генри вздохнул, прочистив горло.

— Я знал Рейну, одну из трёх женщин, которые были в той бизнес-поездке. Ранее у меня было с ней несколько встреч в Нью-Йорке, она владела растущим агентством недвижимости и хотела, чтобы я начал проводить все свои сделки через неё. Я сказал ей, что у меня местное партнерство с моим текущим агентом, но если у неё появится что-то, что, по её мнению, вызовет у меня интерес, то ей следует дать мне знать. Она позвонила мне назначить встречу, когда у неё появилась недвижимость в Хэмптонсе, которая, как она думала, мне понравится. И она была права, мне действительно понравилось, потому что недвижимость была почти точной копией того, что я построил здесь, на острове. Вот тогда мы и разговорились о бизнесе, и она сказала мне, что ищет ещё партнёров в бизнес. Я пригласил их сюда, чтобы они составили свои планы на выходных, ну и, в общем, остальное уже история.

— Или, по крайней мере, они сами стали историей, — сказала я, слова просто вырвались из моего рта.

Я решила не тянуться за последним вином, когда Генри вздрогнул.

— Я не могу с этим спорить, — сказал он, — потому что ты права, так и вышло. Я занимался своими делами, собираясь отправиться в поход к водопаду в один из дневных часов, когда три женщины сидели на задней палубе, наслаждаясь напитками. Они окликнули меня, и сначала разговор начался прекрасно. Они поблагодарили меня за время, проведённое здесь, сказали, что добились существенного прогресса. И вот тогда Рейна зашла слишком далеко. Я с самого начала знал, что у неё, возможно, была симпатия ко мне. Но я всегда держал всё на профессиональном уровне и никогда не развивал эту идею. Но она начала говорить со своими двумя новыми деловыми партнёрами так, будто мы были вместе. Как пара, и что именно по этой причине у них было это место для проведения стратегических встреч. Она встала, обвила руками меня и начала говорить о том, как долго она меня знает и как долго ждала этого момента, момента, когда я впущу её в свою жизнь. Я попытался отстраниться, но она поцеловала меня в губы.

Он покачал головой.

— Я знаю, это звучит глупо. Быть взрослым мужчиной и оказаться жертвой домогательств со стороны женщины. Но я не знал, что делать, я просто замер на какое-то время.

Он вздохнул.

— Она позвала своих подруг присоединиться, и не успел я оглянуться, как три женщины уже прижали меня к стене моего здания. Если бы я рассказал эту историю любому мужчине, они бы посмеялись надо мной и сказали, что мне следовало воспользоваться моментом. Но это было последним, что я хотел делать. Это совсем не в моём стиле и далеко от того, чего я хотел. В глубине души я знал, что ни одна из них тоже не хотела меня. Им просто нравился образ меня, им нравилось то, что у меня было, им нравился мой банковский счёт и тот самый образ жизни, который, как они думали, я могу им дать. Я знал их тип.

На последних двух словах его голос прозвучал с отвращением.

У меня не было сомнений, что Генри сталкивался с подобным во всей своей жизни; я видела и чувствовала это каждый божий раз, когда выходила с ним на люди в городе. Впивающиеся глаза других женщин, оглядывающие меня с ног до головы. И Генри был прав: они думали, что хотят его, но ничего не знали о том, кем он был на самом деле. Никто не знал. Ну, почти никто.

— Как я и сказал, я правда не могу поверить, что говорю это, но это правда. Затем на меня напали три женщины, — сказал он.

Слова вырвались из его рта настолько серьёзно, без единой эмоции. Точно так же он говорил, когда впервые рассказал мне о том, как погибли его родители. Он словно замер. Всё ещё в шоке от ситуации, настоящие эмоции от произошедшего замерли внутри него в спящем состоянии, в месте, до которого он не мог дотянуться.