— Очевидно, к моим двадцати с лишним годам моё имя было очень популярным. Пресса уже называла меня завидным женихом города, а моё лицо висело в гораздо большем количестве мест, чем мне хотелось бы. Поэтому я провёл небольшое исследование и нашёл подпольное место в городе, где мог научиться исследовать этот фетиш. Оно казалось безопасным, санитарным. Но всё же я слишком нервничал, чтобы посещать его. Если бы меня там когда-нибудь поймали, моей жизни пришёл бы конец. Незадолго до этого я пересекся с Джеки. Это было когда мы снова наладили связь. Я полагаю, она рассказала тебе всю правду о нашей истории, и она жила в одной из моих квартир и выполняла для меня кое-какую работу личного помощника. Как-то вечером за ужином и парой бокалов вина я проговорился, рассказал ей о тёмном секрете, с которым жил, и о том, как сильно мне казалось, что он разъедает меня изнутри и рвётся наружу. Она вовсе не осудила меня, на самом деле она мне помогла. Она позвонила в то заведение, которое я нашёл, и организовала так, чтобы одна из сотрудниц пришла ко мне домой... Она была милой девушкой, красивой девушкой. Бледная кожа, веснушки, ярко-зелёные глаза и длинные рыжие волосы. На самом деле волосы такие же красные, как и её кровь. Её потребности совпадали с моими, поэтому мы исследовали их. Пока я не зашёл слишком далеко. Я сделал слишком глубокий порез. Она истекла кровью прямо у меня в квартире. И вот она лежала мёртвая. Я убил её, Молли. Я убил её.

Он кого-то убил. Он убил человека с точно таким же фетишем, который я позволяла ему проявлять на ...

Он кого-то убил. Он убил человека с точно таким же фетишем, который я позволяла ему проявлять на мне. Ещё вчера вечером он зашел со мной слишком далеко. С этой новой информацией в моей голове крутилась только одна мысль. И она заключалась в том... что до меня кто-то был. Я знала, что такое смерть. Я знала, что я тоже убивала. Это было единственным ярким воспоминанием, сохранившимся у меня с детства. Я тоже знала, каково это — убить случайно. Я была той, на кого они орали. Я была той, кто желал, чтобы всё это закончилось. Я была той, кто бросил игрушку именно с этой целью. Той самой игрушкой, которая заклинила тормоз папы в тот момент, который унес жизни моих родителей.

Но он полностью сорвался на той, которая умерла. Она залила своей кровью весь его роскошный пентхаус, и я готова была побиться об заклад, что он слизывал каждую каплицу её льющейся крови. Картины того, как его язык превращается в швабру для жидкости, которая когда-то давала ей жизнь, заполонили мой разум.

Неужели это было тем, чего он хотел больше всего? Неужели в этом и заключался этот фетиш? Неужели он хотел, чтобы кто-то умер ради него? Было ли это высшим проявлением любви, в котором он нуждался? Потому что это было единственное проявление, которое он когда-либо знал.

— Я хотел, чтобы её образ жил дальше, поэтому тогда я и создал её цифровую версию. Она была такой светлой, должно было остаться хоть какое-то воспоминание о её жизни.

— Рут... — вздохнула я, и он кивнул.

— Рут не было её настоящим именем. Я не мог позволить ей сохранить настоящее имя, потому что созданный мною ИИ слишком умен, он может прочитать весь интернет, а во всемирной паутине есть фотографии той, кого мир до сих пор считает пропавшей без вести.

Святое дерьмо. Ему это сошло с рук; он скрыл убийство. Никто больше не знает. Но теперь знаю я, и я уверена, что Джеки тоже знает. Она помогла бы ему это скрыть. Но когда умерли мои родители, мне это тоже сошло с рук. Никто не знал, что причиной была я. Кроме Элизы. Но даже она отказывалась верить правде, которую видела своими собственными глазами.

Генри сидел неподвижно, его руки теперь были спрятаны под столом, и по тому, как двигались его плечи, я могла сказать, что он нервно перебирал пальцами. Он сидел там, уставившись на меня в ожидании моего ответа. Но я ничего не сказала, я даже не вздрогнула и не задрожала. Потому что на самом деле я больше не сидела перед ним — по крайней мере, моё тело сидело, но мой разум был где-то очень далеко. Пересоздавая каждую яркую деталь той истории, которую он рассказал мне о ней, о Рут, цифровой версии его первой кровавой возлюбленной. Об ИИ, с которым я подружилась.

— Подожди, — наконец произнесла я. — Значит, вчера, под водой... — Я внезапно почувствовала, что задыхаюсь, у меня закружилась голова, будто я снова могла ощутить её длинные рыжие волосы в своей руке. — Я, блядь, вообще не теряла сознание! — выплюнула я.

Мысль о том, как он солгал мне об этом... нет, он не просто солгал мне, он занимался настоящим газлайтингом. Он заставил меня поверить, что моя текущая реальность была чем-то совершенно иным.

Я откинулась на спинку стула. Я никогда раньше не повышала голос на Генри, и в масштабе происходящего это, вероятно, было последним, из-за чего мне следовало кричать. Но по какой-то ёбаной причине именно это заставило мою кровь вскипеть больше всего. Кровь вскипеть — я усмехнулась собственной мысли. Ему, вероятно, понравилась такая реакция с моей стороны, это, без сомнения, заставило его хотеть меня ещё сильнее.

Генри поднялся со своего места и подтянул стул ближе ко мне, так что оказался чуть левее. Он сел, потянувшись к моим коленям под столом и разворачивая их к себе. Взяв мои руки в свои, он сидел неподвижно, ожидая, пока я снова посмотрю ему в глаза, удерживая мой взгляд достаточно долго — достаточно долго до того самого момента, пока не почувствовал, как расслабляются мышцы моих рук, плеч, челюсти и живота.