— Я замер, я не шевелился. Никого из моего персонала не было видно, я сказал им прекратить, но их было трое против меня, и я всё ещё не хотел никому причинять вреда. Так что это действительно было так, будто я снова стал маленьким ребёнком, я стоял неподвижно, позволяя им раздевать меня, целовать, хихикать и шептать чушь мне на ухо, пока я смотрел на облака, желая, чтобы вышли звёзды и утешили меня... Но я также знал, что именно эта мысль что-то переключила во мне. Это был тот момент, когда я смотрел на небо, жаждая хоть какого-то утешения, когда одна из них зашла слишком далеко, сдернув с меня штаны полностью, не просто обнажив меня, но и трогая меня. И это было всё, это была одна единственная секунда, когда часть меня, о существовании которой я действительно надеялся не знать, взяла верх. Это было так, словно я понял, что я больше не ребёнок, и у меня наконец-то есть сила взять всё в свои руки, дать ответный отпор. Я не хочу вдаваться в детали, и, честно говоря, я сам мало что помню об этом. Всё было как в тумане. Всё, что я могу сказать, это то, что я рад, что именно Джеки нашла меня первой. Она нашла меня в бассейне в окружении их тел.

— Генри, мне так жаль, что это случилось с тобой, — сказала я, моё сердце опустилось ещё глубже в живот.

— Нет, не надо. Мне жаль за то, что я сделал. Мне жаль, что я должен сидеть здесь и рассказывать тебе обо всех самых ужасных вещах, которые я совершил.

Совершил, совершил... означает ли это, что для него это было в прошедшем времени? Что это было чем-то, что когда-то существовало в его жизни, но больше нет?

— И потом каждая из этих женщин стала образом в твоей системе ИИ?

Генри покачал головой:

— Нет, вовсе нет. Я знал, что то, что я сделал с ними, было намного хуже, но после того, что они сделали со мной, я ни за что на свете больше не хотел видеть их лица.

— И потом их стало четыре, — сказала я.

Я убивала. Я убила однажды. Я знала, как легко сделать это единожды. Одна единственная навязчивая мысль, которая никогда не покидает твой разум, никогда не покидает твою жизнь, стоит тебе поддаться ей. Но это... это было нечто гораздо большее. Возможно, я и была убийцей в своей прошлой жизни. Но он был палачом.

— И потом их стало четыре, — повторил он, откидываясь назад; он выпустил мои колени из своей хватки и потянулся за бокалом игристого на своей стороне стола.

— Ты голодна? — спросил он.

И я мгновенно покачала головой. Я могла бы легко осушить ещё одну целую бутылку вина, но мысль об еде после всего, что он мне только что рассказал, вызывала у меня тошноту. И мне уже было тошно. Я уже чувствовала себя больной, запутанной, неуверенной, безумной. Злой на себя за то, что увидела то, что увидела, за то, что задавала слишком много вопросов. Злой на себя за желание узнать правду, потому что прямо сейчас я отдала бы всё, чтобы вернуться в те моменты, когда ещё ничего этого не знала.

— Нет, я просто хочу знать конец этой истории. Мне нужно знать про другую девушку под водой, и мне нужно знать про блондинку. А потом я хочу правду и ничего, кроме правды, о том, почему я здесь!

— Последний случай произошел не так уж долго после тех трех женщин. Я действительно позволил том ...

— Последний случай произошел не так уж долго после тех трех женщин. Я действительно позволил тому, что совершил, преследовать меня. Какое-то время я снова жил в своей квартире в Нью-Йорке, просто катясь по наклонной, когда попросил Джеки помочь мне уладить ещё одну ситуацию. Я чувствовал, что мне снова нужно получить свою дозу. Джеки помогла, и одна милая брюнетка, имя которой я не буду называть, хотя и с радостью подробно расскажу о каждом из этих людей и историй позже... Мы с ней развлекались, и она многому научила меня в том, как выражать свои потребности безопасным способом. Мы провели вместе ночь, и, ну, мне захотелось большего. У меня не было такой безопасности раньше, но, очевидно, я хотел сохранить всё в тайне, а удержать кого-то рядом в Нью-Йорке, как ты сама видела, для меня сложно — так, чтобы кто-то не попытался нас сфотографировать или написать об этом. Поэтому я пригласил её сюда... мы провели ещё пару веселых ночей, пока, думаю, приманка этого места, этот образ жизни... ну, она просто увлеклась этим. Ей стало слишком весело, и хотя изначально это было не более чем платное соглашение, когда мы собирались уезжать, она поставила мне ультиматум. Она хотела от меня большего, или она расскажет всему миру о последних нескольких днях... и у неё были доказательства. Об этом случае я жалею больше всего. Именно этот случай, честно говоря, казался мне хладнокровным убийством. Именно этот случай... ну, до сих пор заставляет меня сомневаться в том, кто я такой и на что был способен, — сказал он.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать слёзы и не броситься бежать. Не спрыгнуть в океан прямо сейчас, даже с моими ужасными навыками плавания, надеясь, что смогу доплыть до самого берега. Но тогда я бы также оставила его... нас.

— Я правда думала, что я единственная женщина, которую ты привез сюда, — сказала я.

Генри потянулся к моим рукам, крепко сжав их.

— Ты единственная женщина, которую я привез сюда и о которой искренне заботился, Молли, и я говорю это от всего сердца. Ты единственная женщина, которой я сказал эти три коротких слова, и ты действительно единственная женщина, которую я когда-либо любил.

— А блондинка? — спросила я.

— Блондинка... ну, с блондинкой всё произошло совсем недавно. На самом деле, пока ты была здесь.