— Что ж, я не могу найти на него никакого досье, что очень даже хорошо. И для человека его статуса, я бы сказал, это вполне нормально — любые правительственные документы шли бы через его бизнес. Но помимо этого, пресса его, кажется, обожает. Этот парень был одним из первых разработчиков искусственного интеллекта. У него свой теневой бизнес, и он играет важную роль в разработке ИИ для Google и Meta. Похоже, он работает с этими технологиями уже давно, он был первопроходцем еще до того, как кто-либо вообще понял, что это за чертовщина такая — искусственный интеллект. Судя по всему, очень умный мужик. Он владеет большим количеством недвижимости и ресторанов в Нью-Йорке и в целом ведет закрытый образ жизни. Единственное крупное мероприятие, которое он, похоже, посещает каждый год, — это благотворительный фонд для бездомной молодежи, куда он реально инвестирует три миллиона ежегодно, чтобы убрать детей с улиц. Так что он умный, помешанный на технологиях и очень щедрый человек. Молли отхватила себе настоящий бриллиант, если хочешь знать мое мнение! И не просто бриллиант: судя по множеству статей о поп-культуре, он самый завидный холостяк Нью-Йорка. Тут даже есть куча тредов на Reddit, где девушки пытаются выяснить, не гей ли он, поскольку, по-видимому, кроме как совсем недавно — то есть на той размытой фотке с Молли, которая стала вирусной, — он ни разу не был замечен на фото с другой девушкой.

Я ничего не ответила, пытаясь переварить всё, что только что рассказал мне Джонатан. Сколько парню лет? Навскидку, по меньшей мере, за тридцать? И ни разу не засветиться на фото с девушкой? В смысле, это нормально, если тебе нравится держать свою жизнь в тайне, но что-то в этом казалось мне странным.

— И почему ты вообще думаешь, что этот парень плохой? На самом деле, мне кажется, его весьма любят. По крайней мере, СМИ, похоже, от него в восторге. Он что-то сделал твоей сестре? Это расплата или типа того?

Я покачала головой.

— Нет, на самом деле всё как раз наоборот, она совершенно потеряла голову, — сказала я.

— Я ее не виню.

— Да, но тебе не кажется, что всё это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой?

— Вау, Элиза. Куда делась вера в сказки и предначертанную любовь?

Я закатила глаза.

— Я детектив убойного отдела, Джонатан, как и ты, и не думаю, что я когда-либо верила в сказки.

Он пожал плечами.

— Справедливо, но судя по тому многому, что мы видели, и по тому, что ты пережила... Черт, а как же Джордан? Он потрясающий мужчина, которого ты смогла околдовать. Я думаю, ты всё ещё веришь в любовь и судьбу.

Я любила Джордана так, словно от этого зависела моя жизнь, не то чтобы я часто ему об этом говорила или вообще вела себя соответственно. Личный разговор о моем браке — это не то русло, в которое я хотела бы сейчас направить эту беседу.

— Она счастлива, Элиза. Я знаю, что ты имеешь полное право беспокоиться. Ты просто пытаешься защитить ее и присматриваешь за ней. Но, может быть, тебе стоит насладиться этим и тоже порадоваться за нее. Черт возьми, если ты хочешь узнать об этом парне побольше, почему бы тебе не поехать и не провести время с ними обоими? Тем более, тебе давно пора в отпуск.

Я кивнула, до боли закусив губу, а сердце еще глубже ухнуло в живот. На этот раз чувство было хуже, и не потому, что у меня не было ответов, а потому, что я знала: на этот раз я была неправа. Молли просто хотела, чтобы я за нее порадовалась. Она даже сама мне об этом говорила.

— И кроме того, может, это не слишком хорошо, чтобы быть правдой. Всегда есть какой-то подвох. Да, он богат, привлекателен, умен и явно заботится о бездомной молодежи, но в конце концов он айтишник. Может быть, он реально социально не адаптирован.

— Как называется это место? — спросила я, кружась в бассейне, в то время как он сидел на краю, с ...

— Как называется это место? — спросила я, кружась в бассейне, в то время как он сидел на краю, свесив ноги в воду, откинувшись назад и не сводя с меня глаз.

Не знаю, выглядел ли он когда-нибудь лучше, чем сейчас. Его обычно зачесанные назад волосы спадали на лицо. Мне не хотелось, чтобы он знал, как сильно мое тело все еще жаждет его, особенно теперь, когда он сидел перед моим взором без рубашки. Я чувствовала рельефные мышцы его груди, когда мне доводилось прижиматься к нему, целуя его, пока моя рука лежала у него на груди. Но теперь я могла видеть всё воочию; я сохраняла невозмутимость и мысленно отсчитывала часы до того момента, когда смогу прикоснуться к нему снова, на этот раз с меньшим количеством одежды на нас.

Генри был абсолютно прав на мой счет: я жила предвкушением. Более того, мне нравилось держать себя в руках. Это заставляло меня чувствовать себя такой... могущественной. Я понятия не имела, почему не выстраивала подобную преграду раньше, почему так быстро оказывалась в постели любого ухажера. В конце концов, все они были просто свиданиями, мимолетными вспышками для выхода накопившейся страсти. И только теперь, встретив Генри, я по-настоящему это осознала. Я поняла, какими на самом деле должны быть ощущения, когда встречаешь того самого человека, с которым тебе суждено быть. Того, кто понимает тебя лучше, чем кто-либо сможет узнать.