— О боже мой! Рассказывай всё! — закричала Лотта, подбегая ко мне, обвивая руками и крепко прижимая к себе. Она указала на кабинку, которую они с Рейвен уже заняли возле очень симпатичного певца, казалось, собиравшегося вот-вот начать выступление.

Был чуть за полдень воскресенья, и мы все собрались в «Бартоне», как и договаривались. Когда я уселась в кабинку напротив девушек, Рейвен пододвинула ко мне через стол маргариту. Мы чокнулись бокалами, даже толком не поздоровавшись друг с другом. Рейвен перебила Лотту:

— Да! Пожалуйста! Рассказывай всё, нам нужно знать каждую деталь. Я не могу в это поверить. Это же безумие какое-то! Просто сказка. Вылетела из «Холостяка» — и в тот же вечер находишь принца! Ну просто крышу сносит.

Я невольно рассмеялась. Я не рассказывала ни одной из девушек никаких подробностей вчерашнего свидания, но Лотта, должно быть, просветила Рейвен. Я не знала, что им сказать, не знала, какими словами всё описать, поскольку сама до конца не была уверена, было ли случившееся правдой. Был ли по-настоящему реален Генри и то, как сильно мы друг к другу потянулись… происходило ли это на самом деле.

— Ты говорила с Генри? — спросила я Лотту.

Вчера Генри более подробно рассказал об их дружбе. Они росли вместе, почти как брат и сестра, и Генри то жил у Лотты с её семьей, то уезжал — особенно после трагической гибели его родителей. Если кому-то Генри и собирался рассказать правду о своих чувствах по поводу прошлой ночи, так это Лотте.

— Ой! Он мне ничего толком не сказал! Я написала ему с самого утра, спрашивая, как всё прошло, а он ответил только: «Спасибо, что позвала. Кажется, мне суждено было встретить Молли».

— Чего? — Челюсть Рейвен отвисла, и она резко повернулась к Лотте, вцепившись ей в руку и удерживая равновесие, чтобы убедиться, что она правильно расслышала эти слова. — Ты вообще понимаешь, что это, пожалуй, самые серьезные слова, какие только могут слететь с мужских уст? — произнесла она.

Ладно, прошлая ночь была реальностью, и он был настоящим мужчиной. Я не могла не улыбнуться, мое тело всё еще казалось легким и невесомым после вчерашнего. Я буквально превратилась в облачко. Я была совершенно очарованным облачком, и это был тот самый момент, о котором, как я знала, столько людей говорят. Когда твоя жизнь внезапно меняется, и ты уже не можешь вспомнить, кем была до этого мгновения. Было «до Генри» и «после Генри», и я целиком растворилась в последнем.

— Знаю, это мило. Но мне нужны подробности! Я же знаю, что ты ему нравишься, и еще как! Он никогда ни с кем из женщин не говорил со мной так, как о тебе — ну, разве что в те времена, когда у него были единственные серьезные отношения, еще в колледже. Последние десять лет своей жизни он провел в абсолютном одиночестве. Я знаю, что он очень много работает, и я искренне надеюсь, что для тебя это не станет камнем преткновения, Молли, я уже начала за него переживать. — Лотта сделала глоток своего Апероль Спритц, разглядывая меня поверх тонких солнцезащитных очков от Prada. Ее руки были сложены на столе, и я невольно принялась считать бесчисленные изящные бриллианты, сверкавшие на ее пальцах и запястье.

Рейвен начала ерзать на сиденье, потирая руки перед собой и заправляя за ухо свежо подстриженное короткое каре; она никак не могла согнать улыбку с лица.

— Боже мой, это просто идеально! Ты к тому же знаешь всё о его прошлых отношениях. Какая удачная база. Обсудим это чуть позже. Но умоляю, Молли. Выкладывай. Всё. До единой детали. И мне тоже нужен краткий ликбез о том, кто этот парень вообще такой, потому что, не считая того факта, что он твой друг и очень вежливо подвез меня домой на днях, я понятия не имею, кто такой Генри.

Рейвен и Лотта уставились на меня, подвигаясь ближе на сиденье и наклоняясь через стол, с бокалами маргариты в руках.

Я вздохнула, качая головой и пытаясь собрать воедино все осколки вчерашнего вечера. Проведенное вместе время, водоворот чувств, в который я погружалась с головой каждый раз, когда наши взгляды встречались. Во всем этом было еще столько всего, что, как мне казалось, я просто не смогла бы выразить словами.

Но Рейвен и Лотта не собирались отступать; они сверлили меня широко открытыми глазами, выжидательно храня молчание.

Я откашлялась.

— Генри — технический гений. Настоящий гений. Ему принадлежит множество крупных технологических платформ, которые обеспечивают работу самых разных государственных ведомств, а еще у него есть пара некоммерческих фондов, создающих более доступные и полезные технологии для людей с нарушениями зрения или слуха. Не говоря уже о том, что он чертовски горяч и построил всё с нуля. Он инвестирует в кучу техно-стартапов, а также владеет недвижимостью, включая то самое здание, куда он отвез меня вчера, — сказала я.

Челюсть Рейвен снова отпала, и у меня было предчувствие, что до конца этой истории она уже не захлопнется.

— Ага, вот почему он вечно работает, — протянула Лотта, сделав особый акцент на слове «вечно».