— Нет, это тебе наглости хватает, ты, ничтожный кусок дерьма, — моя рука срывается вперед и стальной хваткой смыкается на его горле. Проигнорировав визг Фелисити за спиной, я понижаю голос до угрожающего шепота и впечатываю Картера в стену. — А теперь слушай сюда. Слушай очень внимательно, потому что я не повторяю дважды. Тем более всякому мусору. Ты сейчас же позвонишь арендодателю, возьмешь всю ответственность за квартиру на себя и немедленно вычеркнешь имя Айви из договора. Затем ты переведешь ей десять тысяч долларов, чтобы покрыть стоимость мебели. Ей придется все это здесь оставить, учитывая, что вы, два долбоеба, тут все осквернили.

С каждым моим словом ярость закипает в его серых глазах. Его дурацкие кудряшки падают на лоб, а на груди блестит пот – пот после того, как он трахал лучшую подругу Айви.

Никогда в жизни я никого так сильно не ненавидел.

Как он мог заполучить кого-то настолько идеального, как Айви, и так по-скотски с ней обращаться? Как он мог обладать той девушкой, от которой я так отчаянно жаждал любви и тепла, и просто бросить это ей в лицо?

— И видит бог, Картер, если ты этого не сделаешь, я отправлю те очаровательные фотографии тебя и Лиэнн твоему боссу, — моя улыбка становится поистине убийственной. — Поставлю их в известность о ваших маленьких обедах на парковке, которые вы оба так обожаете.

— Что? — визжит Фелисити.

Я не выпускаю Картера, упиваясь каждой каплей паники, затапливающей его лицо, пока Фелисити яростно топает к нам босыми ногами.

— Ты трахал Лиэнн?!

— Нет, детка...

Моя рука сжимается на его горле еще сильнее, перекрывая ему кислород и не давая закончить эту жалкую ложь.

— Ты лживый кусок дерьма!

— Меня забавляет ирония ситуации, — бормочу я, оглядываясь на нее через плечо. — Но до тебя и твоих двух извилин она явно не доходит, тупая ты идиотка.

Прежде чем я решу реально его убить и сесть в тюрьму, отпускаю Картера и быстро иду по коридору на поиски хозяйской спальни. Краем уха слушаю, как он жадно глотает воздух, пока Фелисити орет на него за измену.

Слушая их ругань, я глухо рычу и нахожу гардеробную. Хватаю первый попавшийся чемодан и начинаю без разбора кидать в него все, что принадлежит Айви. Мне нужно собрать ей вещей хотя бы на завтрашний день – позже я вызову грузчиков, чтобы они забрали все остальное, – но я не сомневаюсь, что Картер способен уничтожить ее вещи.

Даже несмотря на то, что виноват здесь он.

Что-то мне подсказывает, что он из тех людей, которые перевернут реальность с ног на голову так виртуозно, что в итоге вы оба начнете сомневаться в собственном имени.

Зайдя в ванную, я замираю: в мусорном ведре валяется куча упаковок от презервативов.

— Да вы, должно быть, издеваетесь, — сквозь зубы цежу я.

Еще быстрее сгребаю все, что похоже на женские принадлежности, и запихиваю в чемодан. Я не могу больше здесь оставаться. Я в двух секундах от того, чтобы спустить свою карьеру в унитаз из-за желания нанести им непоправимые увечья.

Выкатив чемодан в гостиную, я удостаиваю их обоих убийственным взглядом. Толкаю чемодан к входной двери, затем разворачиваюсь и, спиной чувствуя их ошарашенные взгляды, иду на кухню. Хватаю самую большую вазу, какую только могу найти, и ставлю ее под кулер холодильника. Мой взгляд цепляется за магнитики и фотографии на дверце.

Фото Айви и Фелисити. Айви и Картера. Картера и его друзей.

Целая жизнь.

Эти двое так бездумно и легкомысленно растоптали жизнь, которую они делили с Айви – ту самую жизнь, которую вместе и строили.

Как только ваза наполняется до краев, я возвращаюсь в прихожую, игнорируя их немые вопросы в глазах. С реакцией разъяренной кобры я выплескиваю ледяную воду прямо на голову Фелисити. Она слишком ошарашена, чтобы закричать; видимо, ледяной душ на время парализовал ее нервную систему.

— Это за то, что была сукой по отношению к Айви.

Затем я поворачиваюсь к Картеру. Он стоит с приоткрытым ртом, пока Фелисити отплевывается и стирает воду с лица. Я отвожу руку назад и вкладываю всю свою ненависть в удар, который обрушиваю на его лицо. Звучный хруст и брызги крови, разлетевшиеся по полу, не приносят того удовлетворения, на которое я рассчитывал, но он хватается за нос и вопит от боли.

Нависнув над ним, я цежу сквозь стиснутые зубы:

— А это за то, что ты кусок дерьма.

Ноющая боль, прострелившая мою руку, того стоила.

— Я мечтал сделать это очень давно, — тихо, утробно рассмеявшись, я с ухмылкой смотрю на него сверху вниз. — Полагаю, мечты все-таки сбываются.

Картер с трудом поднимается на ноги. Он вытирает нос тыльной стороной ладони, стряхивая кровь на паркет.

Я резко разворачиваюсь, хватаю чемодан и направляюсь к выходу; мой самоконтроль висит на волоске, отчаянно требуя продолжения банкета.

И тут я слышу его мерзкий, скрипучий голос.