— Ты моя сестра. И я сильно сомневаюсь, что на этой стажировке будут платить миллионы, если вообще будут. Так что вопрос закрыт: ты остаешься. А если уж так неймется расплатиться, можешь делать это, приходя на мои игры, — он забавно дуется, и выглядит это неожиданно мило, как щенок, пойманный за раскапыванием клумбы. — Мне не хватает тебя на трибунах.

Я тычу пальцем в камеру.

— Твои матчи – это ни разу не эквивалент аренды. Но ладно, так уж и быть, я снова начну ходить на твои игры.

Я перестала ходить только потому, что думала, будто он меня игнорирует. Месяцами я была уверена, что пишу и звоню брату, а на самом деле строчила на левый номер, который купил Картер.

Чертов психопат.

Тот же женский голос на заднем фоне снова зовет моего брата по имени. Теперь я улыбаюсь уже во весь рот.

— Ладно, беги развлекаться. Поговорим позже, когда ты будешь не так... занят, — дразню я.

Калеб подмигивает.

— Давай, сестренка.

— Только не сделай меня тетей! — кричу я как раз в тот момент, когда он сбрасывает вызов.

И надо же было такому случиться, что ровно в этот момент открывается входная дверь.

Маттео бросает спортивную сумку на пол, выгнув бровь.

— Иисусе, я говорил с ним чуть больше часа назад, и он еще не был пьян. Пожалуйста, скажи мне, что он там предохраняется.

Я морщусь.

— Фу, я не спрашивала, надевает ли он презерватив.

— Но попросила не делать тебя тетей?

— Естественно.

Я жду, что Маттео пройдет дальше в квартиру, но он просто стоит на месте и пялится на меня.

Нахмурившись, окидываю его недоуменным взглядом.

— Ты... в порядке?

— Ага.

Но он так и не сдвигается с места.

В моем голосе все отчетливее сквозит непонимание:

— Ну ладно тогда... — повернувшись обратно к ноуту, я продолжаю скроллить Pinterest, на этот раз вбивая в поиск греческие острова.

Тишина в квартире становится пугающей. Повернув голову, я вижу, что Маттео все так же стоит, словно примороженный. Всплеснув руками, я рявкаю:

— Какого хрена, блин? Чего ты такой криповый?

— Криповый? — переспрашивает он, вздернув бровь.

— Да, стоишь тут, как гребаное пугало. Проходи уже!

— Ты мне приказываешь передвигаться по моей же квартире?

Я разворачиваюсь, чтобы уделить ему все свое внимание:

— Именно. Потому что от тебя мурашки по коже.

Он пожимает плечами, но даже это движение выглядит каким-то деревянным.

— Мне нравится стоять. Полезно для кровообращения.

Я поднимаюсь на ноги и только тут вспоминаю, заметив, как вспыхнули глаза Маттео, что на мне его толстовка... опять. Сама не знаю почему, но сегодня, когда я изо всех сил пыталась сделать шаг в неизвестность, мне захотелось уюта. И так уж вышло, что самым уютным местом оказалась его кофта.

Прочистив горло, я переключаю все внимание обратно на него, обходя диван и направляясь к кухонному островку.

— Шевелись, — требую я.

— Нет.

Я тычу в него обвиняющим пальцем:

— Хватит вести себя как псих!

— Это ты пытаешься гнать меня, как скот, в моем же собственном доме.

— Зато это не я проглотила кол.

Маттео закатывает глаза. Я повторю: он закатывает глаза!

— Я не глотал кол.

— Тогда докажи и сделай шаг.

Он делает один неловкий шаг вперед, и от меня не укрывается, как он при этом слегка морщится.

Прищурившись, спрашиваю:

— Ты что, поранился?

— Ерунда.

— Это не ерунда, если ты даже сдвинуться нормально не можешь. Хватит быть таким упертым.

Наконец Маттео сдается со вздохом:

— Ладно. Мы с парнями немного поваляли дурака на парковке после тренировки. Ирвинг и Джонсон сцепились, а я попал под раздачу. Довольна?

Я вторгаюсь в его личное пространство; мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Так сложно было признаться?

Он откровенно хмурится:

— Да.

Фыркнув, я обхватываю его руками и осторожно закидываю его руку себе на плечи.

— Ты что делаешь? — сухо интересуется он.

— Помогаю, — пыхчу я, пытаясь отбуксировать его к дивану.

— Зачем?

— Ой, да заткнись и переставляй ноги, — огрызаюсь я.

Глубокий смешок вырывается у него из груди, но он делает шаг и тут же резко втягивает воздух сквозь зубы.

— Насколько сильный был удар? — спрашиваю я, смягчив тон. Видимо, все серьезно, раз он так наваливается на меня. Маттео никогда не принимает помощь, но, полагаю, это все из-за его вечно отсутствующих родителей.

— Бывало и лучше, — выдавливает он сквозь зубы.

Пока мы добираемся до дивана, я понимаю, что дела обстоят куда хуже, чем кажется. Его тело напряжено как струна, пока он отчаянно пытается скрыть боль.

— Что сказала Стейси? — спрашиваю я, имея в виду физиотерапевта команды. — Надеюсь, она устроила тебе разнос за эти ваши пацанские разборки.

Она просто посланница небес. Всякий раз, когда брат получал травмы, она всегда принимала самые точные решения по реабилитации.