Маттео: Прекрасно

Парни все уши мне жужжали, пересказывая, что вычитали в сети. Судя по всему, видео, где я подмигиваю Айви, завирусилось. Хоть убейте, не понимаю причин массового помешательства, а иначе происходящее и не назовешь. По словам Ирвинга, я сродни йети: личная жизнь настолько отдавала мистикой, что при первом же намеке на ее существование хоккейный мир сорвало с катушек. Всего за пару часов на мои соцсети подписались сотни тысяч человек... и все из-за какого-то подмигивания.

Надеюсь только, саму Айви это не напрягает: стоит подойти в «О’Мэлли», как ищейки мигом вычислят ее личность. Именно поэтому, едва мы с командой переступаем порог бара, я каменею, а мышцы скручиваются в тугой узел. И сколько бы ни заставлял себя дышать глубже, унять дрожь напряжения не выходит.

Я привык к взглядам, привык к девицам, которые пялятся так, будто меня купили. К вниманию не привыкать, но даже я вынужден признать: все иначе. Совсем иначе.

Казалось бы, игнорируй заек годами, не давай ни малейшего повода, и они в конце концов поймут намек и отвалят. Так-то оно так, вот только результат вышел довольно паршивым: я превратился в трофей. Своими же руками слепил чертового единорога и чувствую себя словно под микроскопом.

Кому удастся затащить в постель недотрогу? От того, что фанатки про меня несут, мороз пробегает по коже.

Ничто не спасает от назойливого внимания, даже попытки переключиться на недавнюю тяжелую победу – вырванные зубами три-два, когда Кроуфорд забил на последних десяти секундах. Ничто, пока блуждающий по залу взгляд не останавливается на ней.

Электрическое напряжение бара словно испаряется с кожи, стоит сфокусироваться на лучшей подруге. На девушке, которую люблю с тех самых пор, как впервые осознал, каково это – испытывать к другому человеку столь бесконечное тепло в груди. Волосы Айви будто светятся, пряди скользят по пояснице, когда она запрокидывает голову и смеется. Гул толпы меркнет в ту же секунду, как я ловлю этот звук.

Истинная музыка для души.

Пробираясь вглубь зала и наконец останавливаясь у ее столика, я чувствую, как отпускает спину, как опускаются плечи и разжимаются стиснутые челюсти. От ее лучезарной улыбки и озорного блеска в глазах сердце пропускает удар.

Мое спасение. Моя радость. Моя вторая половина.

— Привет, Птичка, — тяну я.

Айви переводит на меня льдистые глаза; кончик носа слегка покраснел от мороза.

Кислород снова наполняет легкие, а мозг соскакивает с бегового колеса, в котором бешено крутился последний час. Мир плавно замирает, когда ее губы приоткрываются.

— Привет, Валенти.

Скользнув на сиденье рядом, я игнорирую вопрос размещения остальных – сами как-нибудь разберутся. Главное, что нахожусь рядом со своей девушкой.

Я внимательно изучаю ее лицо в поисках хоть малейших признаков тревоги или напряжения, но ничего подобного не нахожу. Сжав руки в кулаки на коленях, я призываю всю выдержку, чтобы не прикоснуться к ней – по крайней мере до тех пор, пока не буду уверен, что Айви готова шагнуть под прицел всеобщего внимания.

— Видела? — спрашиваю я.

Она медленно кивает.

— Трубят из каждого утюга.

— Ты в порядке?

Айви слегка откидывается назад, оценивающе глядя на меня.

— Мне не привыкать быть в центре внимания. Такое уже случалось, когда Калеба только взяли в команду, а меня приняли за одну из заек, — закатив глаза, она изображает приступ тошноты.

Фыркнув от воспоминаний о том, как откровенно кривились тогда оба Эллингтона, я подаюсь вперед и понижаю голос.

— Но сейчас все иначе.

— Настоящая охота на ведьм.

Это еще мягко сказано.

Ее ладонь скользит по моему бедру, отчего кожа мгновенно покрывается мурашками, а по венам разливается жар. Пока я сглатываю подступивший к горлу ком, Айви не убирает руку, прикосновением словно заявляя на меня права.

Уголок ее губ едва заметно дергается.

— Можешь перестать со мной нянчиться, Валенти. Я вполне способна за себя постоять.

— Ты уверена? Потому что...

— Клянусь.

Гул бара стихает. Огни, звуки, люди, чужая болтовня – все растворяется в пространстве, оставляя в поле зрения лишь сидящую передо мной девушку.

Любые жалкие попытки оградить ее от хаоса публичной профессии летят ко всем чертям, когда Айви подается еще ближе и шепчет прямо на ухо.

— А теперь хватит строить из себя джентльмена и поцелуй меня.

— Дважды повторять не придется, — хрипло отзываюсь я, зарываясь пальцами в ее волосы и притягивая к своим губам.

На заднем плане раздаются одобрительные крики и свист, но мне абсолютно плевать. Плевать, когда любимая прижимается губами к моим, когда рука резко поднимается и сминает ткань рубашки, притягивая еще ближе. И уж точно плевать, когда наши языки сплетаются, и я всем телом ощущаю ее стон.