— Ты знаешь, что стало триггером? Обычно это может быть запах, определенные слова, люди, напоминающие нам кого-то, схожие события, — она пожимает плечами. — Иногда они могут возникнуть вообще без причины, так что не переживай, если не сможешь назвать что-то конкретное.

Облизнув пересохшие губы, я с удивлением слышу, каким тонким стал мой голос:

— Это было событие, которое... заставило мое тело почувствовать... словно...

— Это не повторялось снова, но оно...

— Напомнило твоему телу о том времени? — мягко подсказывает она.

Кивнув, я шепчу:

— Да.

— Тебе комфортно поделиться со мной, что именно ты тогда делала?

Я должна. Я ведь ради этого здесь – чтобы попытаться взглянуть в лицо немыслимому. Попытаться жить дальше без воспоминаний, которые загоняют меня в угол. Попытаться идти по улице и не отшатываться от мужчин, когда они подходят слишком близко. Попытаться чувствовать себя в безопасности, когда я ложусь спать.

Я снова хочу чувствовать себя в безопасности.

Поэтому я приоткрываю губы, делаю глубокий вдох и начинаю говорить.

Глава 44Айви

Год назад

Картер широко улыбается, нависая надо мной. Только во время секса его глаза блестят. Иногда готова поклясться, что ни о чем другом он и не думает.

Я лежу на спине, а он ритмично двигается сверху. Скольжу ладонями по груди, пока Картер вдруг не перехватывает мои руки. Не прерывая движений, тянется в сторону и берет рабочий галстук. Дыхание перехватывает: он принимается связывать запястья.

Особого желания нет; я к такому не рвусь.

Но что-то в подкорке всегда диктует: поддайся. Соглашайся на все, чего бы он ни захотел, лишь бы был доволен.

Поскорее бы отмучиться.

Секс всегда казался лишь неизбежностью, которую нужно перетерпеть.

Роль, которую необходимо отыграть: выгни спину, отбрось волосы, оцарапай ногтями его грудь, покачай бедрами, поцелуй вот так – тогда он кончит, и все наконец завершится.

Удовольствие хоть и накатывает короткими вспышками, но ради него приходится адски концентрироваться. Чтобы хоть раз испытать с Картером оргазм, категорически нельзя зацикливаться на «здесь и сейчас». Нельзя думать о нем и о том, как толчками двигается внутри.

Приходится мысленно улетать далеко-далеко и подключать воображение. Стоит лишь обратить внимание на реальность, стоит осознать, что именно он делает, как наслаждение мгновенно улетучивается. Тело отключается, и я перестаю чувствовать вообще хоть что-то.

Ни одному мужчине не понравится, если девушка не получает удовольствия.

Поэтому я притворяюсь, даже когда внутри абсолютная пустота.

Не то чтобы Картер хоть когда-нибудь это замечал.

И вот, пока он стягивает мне запястья и надевает на глаза маску, я делаю то же, что и всегда: пытаюсь вообразить иную ситуацию, другой мир, другого человека. Все это происходит не со мной, а с другой девушкой. Той, которая получает от секса удовольствие, упивается им и жадно ловит телом каждую каплю наслаждения.

Картер стонет мне прямо на ухо, и на какую-то секунду даже приятно. В груди разливается горячая волна. Воображение рисует девушку, которую в совершенно другой обстановке любит и жадно поглощает партнер, – и я действительно начинаю чувствовать подступающий экстаз. Словно вспыхиваю, оживаю, позволяя себе ненадолго отпустить контроль.

Картер тоже близок к разрядке. Слышу это по сбитому дыханию, хриплым стонам, но вдруг – стоит застонать – его рука взмывает вверх и накрывает мой рот.

Раньше он никогда так не делал. Вообще никто и никогда такого не делал.

Мгновенно, так же стремительно, как и появилось, приятное тепло испаряется из тела.

Я каменею. Дыхание обрывается. Стараюсь не шевелиться, замереть, слиться с кроватью – потому что сверху двигается вовсе не Картер.

Волна животной паники и омерзения сбивает с ног, точно несущийся на полной скорости товарный поезд.

Распахнув глаза, я натыкаюсь лишь на глухую черноту маски, вот только в темноте я не одна.

Я вижу его голову. Его тело двигается на мне. Его горячее дыхание обжигает ухо. Звучат его омерзительные стоны. Его лицо нависает над моим в тот самый миг, когда он с силой зажимает рот ладонью, обрывая крик боли.

Мне больше не двадцать три года, и я не занимаюсь любовью со своим парнем в нашей кровати.

Неожиданно собственное тело начинает казаться крошечным – настолько беззащитным, что берет леденящая жуть.

Картер отстраняется. Движения прекращаются; он зовет меня по имени, спрашивает, что случилось. Стягивает галстук и маску, но я парализована – намертво застряла в воспоминании, мертвой хваткой вцепившемся в сознание.

Я по-прежнему не шевелюсь. И не дышу, хотя легкие разрываются от нехватки кислорода.