Мое тело мгновенно превращается в камень.

— Нет, малышка, — говорит он, полностью поворачиваясь ко мне. — Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, но умоляю, пожалуйста, пойди к психотерапевту. К любому специалисту. Это убивает тебя. Я изо всех сил старался помочь тебе удержаться на плаву, но эта боль топит тебя изнутри, — запустив пятерню в волосы, он тяжело выдыхает. — Я с самого начала знал, что дело не только в Картере. Я чувствовал, что за этим кроется что-то еще.

Я киваю.

— Ты прав. То, что я застукала его за изменой – лучшее, что со мной случалось. Я была в таком ментальном коматозе, пытаясь справиться с воспоминаниями и эмоциями, что у меня просто не осталось сил еще и бороться за наши отношения.

На сердце становится невыносимо тяжело; опустив взгляд на колени, я начинаю нервно теребить ногти.

— Сама не знаю, почему не ушла. Я столько раз думала об этом, но была слишком вымотана. Кошмары не давали мне спать, а когда я бодрствовала, воспоминания все равно не оставляли меня в покое. Каждый божий день его лицо преследовало меня. Я просто не могла вынести еще больших потрясений в своей жизни.

Он накрывает мою ладонь своей.

— Не вини себя. Только не за это.

— Знаешь, мне хочется вернуться в прошлое и хорошенько встряхнуть саму себя. Почему я решила, что оставаться с тем, кто делает мне больно, будет проще?

И почему я решила, что заслуживаю этого?

Сделав глубокий вдох, я поднимаю на него глаза.

— Я пойду на терапию, но при одном условии.

— Весь во внимании.

— Ты ничего не скажешь Калебу.

Глаза Маттео расширяются, его рука, сжимающая мою, леденеет.

— Птичка...

— Нет, прошу тебя, — умоляю я. — Я понимаю, что прошу о многом, но не могу... Я не вынесу, если он узнает. Я хочу рассказать сама.

Я вижу, как он борется с собой, вижу ту внутреннюю войну, которую я спровоцировала в его голове.

И он подтверждает мои мысли, произнося:

— Каждая клеточка моего тела сопротивляется этому, но я буду ничем не лучше тех ублюдков, если стану давить на тебя. Я не могу так с тобой поступить, только не в этом вопросе.

Облегчение теплой волной прокатывается по телу. Подавшись вперед, я прислоняюсь лбом к его груди и чувствую, что дышать стало капельку легче.

— Спасибо.

— Но просто знай, — хрипло добавляет он ледяным тоном, — Серена упала в моих глазах ниже плинтуса. Я еще никогда и никого не презирал так сильно, как ее.

Сама не знаю почему, но эти слова исцеляют крошечную частичку моей разбитой души. Та маленькая девочка внутри меня – та самая, которая прошла через этот ад – с облегчением выдыхает и плачет от радости, потому что хоть кто-то встал на ее сторону.

Прижавшись к Маттео, я крепче сжимаю его руку и с тихим вздохом растворяюсь в его надежных, крепких объятиях.

— Я здесь, Птичка, и я тебе верю. Каждому твоему слову.

Как же я рада, что хоть кто-то наконец-то мне поверил.

Глава 42Маттео

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Джонсон: ГДЕ ЧЕРТОВ ИРВИНГ???

Ирвинг: Звал, дорогой?

О'Коннор: О, сейчас начнется

Митчелл: Тащи попкорн, Льюис

Льюис: УЖЕ

Джонсон: ОН МЕНЯ ЗАКЭТФИШИЛ!

Джонсон: У кого в сутках столько свободного времени, чтобы разводить людей с фейковых аккаунтов????

Льюис: АХАХАХАХ

Митчелл: Ржу в голосину

О'Коннор: Ой-йой

Эшфорд: Умоляю, скажите, что Ирвинг приперся на свидание в платье

Льюис: Прикрепленное фото

Льюис: И даже с хвостиками

Эшфорд: АХАХАХАХАХАХ

Кроуфорд: Ирвинг, не знал, что ты у нас такая красотка

Ирвинг: Это все лесные зайчики, они делают мне масочки по ночам

Льюис: Прикрепленное видео

Льюис: Я еще и реакцию Джонсона заснял

Митчелл: Шедевр АХАХ

Льюис: Уже печатаю принты на футболки

Джонсон: Беги, Ирвинг

Кроуфорд: Показал фотки тренеру

Кроуфорд: Засранец даже улыбнулся и заржал

 Ирвинг: Видишь, Джонсон? Я же говорил, что ты войдешь в историю

Последние два часа Джонсон сверлит Ирвинга убийственным взглядом. При этом тренер, стоит лишь посмотреть на жертву розыгрыша, тут же заливается хохотом. Назвать первую официальную тренировку, знаменующую начало сезона, просто «интересной» – значит сильно приуменьшить. И дело вовсе не в выходках Ирвинга с Джонсоном.

Резкий свисток обрывает занятие: главный распускает команду и оборачивается к тренеру Фостер. Ее волосы гладко зачесаны назад, а значит – на льду с нас сошли семь потов.