— Верится с трудом, — парирует она, — учитывая, что ты готов скорее задохнуться, чем признать правду.

— И в чем же, по-твоему, заключается правда? — спрашиваю я, неосознанно подаваясь навстречу ее теплу. Еще чуть-чуть, и Белла окажется прямо между колен.

От одной этой мысли внизу живота разливается жар. Член нетерпеливо дергается, а Белла тем временем одаривает меня самой дьявольской из всех возможных ухмылок, глядя снизу вверх сквозь густые черные ресницы.

— Вы, мистер Кроуфорд, – профессиональный «избегатель».

Откинувшись на спинку стула, я замечаю, как ее взгляд перескакивает на руки.

— Нет такого диагноза.

Короткий и безрадостный смешок срывается с ее губ.

— Тысячи психологов бы поспорили.

— Ты одна из них? — интересуюсь я, изогнув бровь.

— Ну, нет, я не психолог, но...

— Ни от чего я не бегаю, — перебиваю я.

Пока я продолжаю упорствовать, она делает шаг вперед, и внезапно становится плевать на тему спора. Белла, стоящая между ног, скрестив руки на груди и раскрасневшись от решимости, – самое притягательное зрелище из всех, что мне доводилось видеть.

— Почему же тогда ты забросил сад?

Я вяло пожимаю плечами, наслаждаясь тем, как вспыхивают ее глаза от безразличия.

— А почему ты перестала рисовать? — бросаю я ответный вызов.

Она осекается. Пухлые розовые губы сжимаются в узкую линию, когда Белла смеряет меня тяжелым взглядом.

— Туше, Кроуфорд. Один-один.

Я наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в сиденье барного стула, чтобы удержаться и не коснуться ее. Глаза Беллы расширяются: нас разделяют считанные сантиметры.

Она и сама не заметила, как мало-помалу придвинулась вплотную. Точно так же, как и меня подсознательно тянет к ней.

— Давай договоримся, — тяну я.

Чем дольше Белла всматривается в мои глаза, тем чаще вздымается ее грудь.

— Слушаю, — шепчет она, хотя голос больше напоминает приглушенный хрип.

Мой взгляд мечется, выискивая в ее глазах... что угодно, хоть какой-то знак, что вспыхнувшее между нами притяжение – не игра в одни ворота.

— Когда ты снова возьмешься за карандаш, я вернусь к саду.

Ее горячий выдох опаляет губы. От мимолетного ощущения по спине пробегает дрожь. Я вцепляюсь в столешницу до побеления костяшек: во мне живет лишь дикое, отчаянное желание не сорваться, не запустить пальцы в ее мягкие каштановые пряди и не выцеловать из Беллы всю душу.

— Ладно, — выдыхает она.

Но больше не смотрит в глаза. Весь ее мир сузился до моих губ.

Белла сглатывает так громко, что я слышу, и самую малость подается вперед. Сердце пускается вскачь, в ушах шумит кровь, и я отвечаю на это движение, сокращая расстояние.

Белла судорожно вздыхает, и искрившее между нами напряжение окончательно детонирует, рассыпаясь фейерверком. Все вокруг просто перестает существовать.

— По рукам, Огонек.

— Я Белла, — поправляет она, но взгляд по-прежнему обжигает.

Губы расплываются в кривой усмешке.

— Знаю, — и прежде чем храбрость меня покинет, тяну: — Что ты делаешь в четверг вечером?

— А что?

— Ты должна мне свидание, мисс Стратфорд, — от охрипшего голоса ее веки тяжелеют, а прерывистое дыхание щекочет мне губы. — Раз в неделю принадлежишь только мне, помнишь?

Она облизывает губы.

— Согласно уговору.

— Угу, — мычу я.

— Хорошо, — снова шепчет она.

Предвкушение колючим разрядом прошивает позвоночник, и я придвигаюсь еще ближе.

— В прошлый раз сюрприз был за мной. Чего тебе хочется теперь?

— Чтобы ты научил меня кататься на коньках, — она прикусывает губу.

— Хочешь на каток? — переспрашиваю я, опешив.

— Хочу, чтобы ты показал то, от чего приходишь в восторг, — следует тихий ответ.

И почему-то внутренний голос шепчет, что именно на это я сейчас и смотрю.

Пальцы невольно дергаются, и Белла тут же это замечает, не упуская ни единой детали.

— Чего-то хочешь, Кроуфорд?

От хрипловатого вкрадчивого голоса в паху все ощутимо натягивается.

Глаза Беллы вспыхивают, на шее бешено бьется жилка, и ее тело – чертовски великолепное тело – медленно дрейфует ко мне, пока между нашими губами не остается жалкий волосок...

БАМ!

— Пожалуйста, скажи, что Белла сходила в магазин! — орет Киран из прихожей.

Едва хлопает входная дверь, как Белла отлетает от меня на добрые пару метров.

Я медленно закрываю глаза, пытаясь совладать с яростью.

Я убью своего лучшего друга.

И пока Белла суетится на кухне, заканчивая с готовкой, чтобы как можно скорее уйти, я мысленно придушиваю гада, пока тот стоит и лыбится.

— Ой, я что, помешал? — тянет самодовольный говнюк.

— Нет, — рычу я сквозь зубы.

Ухмылка Кирана становится совсем ехидной.

— Вот и славно. Не хотелось бы навязываться, — заявляет он и по-хозяйски располагается в гостиной, и момент с Беллой оказывается безвозвратно упущен.

Но не забыт.