— Сейчас не до «Девочек Гилмор»!

— Эй! Для этих дам всегда самое подходящее время!

Покачав головой, я закрываю шкафчик и перехожу к следующему; к моему приятному удивлению, кладовая ломится от припасов, хотя пакеты из супермаркета по-прежнему покоятся на столешнице. Я открываю дверцу за дверцей, выдвигаю ящик за ящиком – все темно-синее кухонное великолепие, – пока за спиной доносится обеспокоенное бормотание агента и лучшего друга.

— Кроуфорд?

— Да? — машинально отзываюсь я, чувствуя, как сердце распирает от внезапного тепла.

— Ты что творишь? Решил перестановку устроить?

— Нет! — выпаливаю я, и на губах, вопреки стараниям сохранить серьезность, расплывается улыбка.

Я замираю перед небольшим настенным календарем-планировщиком, прислоненным к кухонному фартуку. Не успев опомниться, хватаю и его, и маркер.

— Сдается мне, парня пора показать врачу, — доносится приглушенный шепот Кирана.

Выводя сообщение в поле для заметок, я невольно расплываюсь в улыбке: небрежные каракули красуются прямо под ее каллиграфически выверенными строчками. Затем выпрямляюсь во весь рост и, уперев руки в бока, оглядываю кухню. Делаю глубокий выдох, и из плеч уходит напряжение, о существовании которого я даже не подозревал.

— Она все переставила.

Люси наклоняет голову.

— А ты разве был против?

— Каждая ассистентка до нее вечно совала вещи не туда, куда надо, а Белла, даже не спросив, вернула все на законные места.

Люси и Киран смотрят на меня как на умалишенного, но им не понять. Белла не просила помощи, не выпытывала, где и что должно лежать. Я даже не заикался о перестановке. Она просто наблюдала достаточно внимательно, чтобы прочувствовать, как сильно меня бесило прежнее расположение вещей. И дело не только в этом... быть может, мы в кои-то веки совпали? Каким-то чудом оказались на одной волне – ведь как иначе эта девчонка догадалась устроить все именно так, как я всегда хотел?

Глядишь, и надломленную душу сумеет починить.

— Земля вызывает Грейсона! — окликает Люси, обходя огромный, похожий на облако белый диван.

— Почему именно она? — интересуюсь я.

Люси замирает.

— Никто не поверит во внезапный роман с кем-то из знакомых или знаменитостей. Сразу поймут, что это обычный пиар-ход. А вот новая ассистентка, которой нет ни в соцсетях, ни в прессе... в это поверить легко.

В груди разливается горечь разочарования.

Казалось, Люси тоже чувствует то электрическое напряжение, что буквально прошивает воздух, стоит нашим с Беллой взглядам пересечься.

Я бросаю взгляд на часы на духовке. Ее нет всего четырнадцать минут, но мысли заняты лишь тем, когда же Белла снова переступит порог дома.

— Не смей давить, — твердо заявляю я, хотя в голосе и проскальзывают панические нотки. — Я не хочу ее потерять.

Что же в этой девушке с рассыпавшимися по лицу веснушками такого, отчего сердце заходится в бешеном ритме при одной только мысли о предстоящей встрече?

Глава 14Белла

Заметка на доске

Спасибо, что не пожалела на меня времени

— Что он сделал?! — Лайла ахает, выпуская из рук небольшую коробку.

— Лайла! — шикаю я на подругу, бросаясь поднять груз. Меня накрывает волной облегчения, стоит только убедиться, что ничего бьющегося внутри нет. Я осторожно ставлю коробку дном вниз, а Лайла все так же стоит и сверлит меня взглядом, впав в ступор.

— И когда это произошло? — голос взлетает на октаву выше обычного.

Обогнув застывшую фигуру подруги, я направляюсь к маминому дому.

— На прошлой неделе.

— И ты даже не подумала рассказать? Ну, не знаю, сразу же, как только это случилось?

Я пожимаю плечами и отвожу взгляд, проходя вглубь дома к старой детской. От комнаты остались одни только голые стены безо всяких свидетельств былой одержимости группой «One Direction».

— Нет, как-то в голову не пришло.

— Ну и что ты ответила?

— «Нет», разумеется.

— Разумеется? — Лайла фыркает. — И с каких это пор такая реакция стала разумеющейся?

Сгрузив коробки на кровать, я поворачиваюсь к лучшей подруге, но смотрю ей за плечо: врать, глядя прямо в глаза, я не умею. Кажется, ложь становится новой вредной привычкой, ведь Грейсону я тоже соврала.

— Потому что я его ассистентка, а не липовая пассия, — я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене. — От самой затеи как-то гадко на душе... будто меня используют.

Брови Лайлы приподнимаются. Она молчит, а после и вовсе склоняет голову. Высокий хвост качается, отчего огненно-рыжие пряди падают на плечо, пока Лайла изучает мое лицо.

— Врешь, — констатирует она.

— Вовсе нет, — фыркаю я и отворачиваюсь, делая вид, что ужасно занята.

— Господи, да точно врешь! Выкладывай: какая настоящая причина отказа?