Как бы ни было страшно столкнуться лицом к лицу с трезвой реальностью, как бы ни пугала необходимость прочувствовать горечь утраты без спасительного похмелья, притупляющего боль, и как бы ни было жутко оставаться один на один с миром, где больше нет Дрю, я знаю, что это необходимо.

Больше не имеет значения, что может случиться, если я продолжу пить, – жизнь рассыпается прямо на глазах. Раньше я думал, что на все плевал, но стоит лишиться команды, и у меня действительно ничего не останется. Нет ничего страшнее потери того, что любишь больше всего на свете.

Я не знаю, кем являюсь без хоккея. Для меня это не просто работа, а часть меня самого.

Киран кряхтит.

— Жаль терять собутыльника, но она права. Пьяный ты – зрелище прискорбное.

— Спасибо, Киран, — бурчу я.

— Всегда пожалуйста, — отзывается тот.

Я закатываю глаза, а Киран демонстративно игнорирует сарказм.

Люси, как водится, пропускает препирательства мимо ушей и продолжает:

— Во-вторых, я распишу график индивидуальных тренировок: ты совсем расклеился. Нужно вернуть былую уверенность и выносливость на льду. Пусть руководство вспомнит, за что платит миллионы в год – и дело не только в умении махать клюшкой.

— Все гораздо тоньше, дорогуша, — вставляет свои пять копеек Киран.

Мы с Люси дружно его игнорируем. Я киваю.

— Еще позанимаюсь с частными тренерами. Посмотрим, какие стороны нужно подтянуть, на них и сосредоточимся.

— По-моему, подтягивать придется все и сразу, дружище.

Люси закатывает глаза, глядя на Кирана, и снова переключается на меня.

— Монтгомери им нужен только из-за техники и незапятнанной репутации. Но вернувшись в лучшую форму, ты его за пояс заткнешь.

Я подмигиваю.

— Спасибо, Люси.

Кажется, еще немного – и из ее ушей повалит пар.

— Однако, — продолжает она, и в глазах вспыхивает стальной блеск, предупреждающий, что шутки кончились, — у него есть то, чего лишен ты: репутация человека, за которым не тянется шлейф из скандалов и «хоккейных заек».

— Да он просто спит с ними, предварительно подсовывая бумаги о неразглашении, — Киран кашляет в кулак.

— Грейсон волен спать с кем заблагорассудится, если тоже будет брать подписки, — парирует Люси.

Я с тихим стоном прижимаю ладонь к лицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль.

— Не хочу я больше связываться с этими девицами.

Особенно после того, через что пришлось пройти Белле. От одной мысли, что могу притащить в дом очередную фанатку, которую Белле придется лицезреть наутро, по коже пробегает мороз.

Никогда я не чувствовал себя настолько униженным. Валялся в отключке, а эти девки вместо того, чтобы перевернуть меня на бок – чтобы не захлебнулся собственной рвотой – или проверить, жив ли я вообще, просто спустили штаны и принялись фотографировать член.

К горлу подкатывает тошнота.

— Уж поверь, желания никакого.

Что-то в тоне заставляет Люси выпрямиться.

— Хорошо. Я рада.

— Только не думаю, что три месяца примерного поведения заставят их продлить контракт. Решат, что это показуха, и побояться рисковать.

— Согласна.

Киран присвистывает.

— Ого, первое на моей памяти единодушие.

Люси не сводит с меня глаз и упрямо вздергивает подбородок.

— Вот почему предлагаю тебе вступить в отношения.

Вода, которую в этот момент пил Киран, веером разлетается по комнате.

— Что?! — в один голос выдыхаем мы.

Она брезгливо морщится.

— Фу, только не со мной. Господи, парни, включите уже мозги.

— Ты сама-то слышала, что ляпнула?

Она закатывает глаза.

— Я имею в виду фальшивый роман. Нужна милая девушка, с которой будешь появляться на матчах и мероприятиях. Покажем клубу, что ты остепенился и постепенно оправляешься от утраты.

У Кирана отвисает челюсть; уверен, у меня вид не менее ошарашенный.

— Ты хочешь, чтобы я... притворялся, будто с кем-то встречаюсь?

— Вроде живого аксессуара? — уточняет Киран.

Люси испепеляет его взглядом.

— Никакого аксессуара. Мы состряпаем легенду: Грейсон встретил ту самую, влюбился, и теперь она помогает пережить горе и вернуться к нормальной жизни.

— Звучит красиво, но ума не приложу, кому мы можем настолько довериться, не говоря уже об оплате. Любая, кто на такое согласится, окажется либо охотницей за деньгами, либо любительницей сплетен.

И тут Люси улыбается – так широко и хищно, что становится не по себе не только мне, но и Кирану.

— Она что-то задумала, — шепчет на ухо Киран.

— Есть у меня одна идейка, да, — признает Люси, все так же высоко задирая подбородок, будто приготовилась к решающей схватке.

— И что же это за идейка, позволь узнать?

Входная дверь открывается, в прихожей раздается легкий топот, и мгновение спустя в дверном проеме появляется Белла с охапкой пакетов из супермаркета.

Люси поворачивается к ней с коварной усмешкой и воркует:

— Она.

Глава 12Белла

Мама: Признание дня

Мама: Вообще-то Зубная фея не должна давать детям больше доллара