Звонит телефон, и она наверняка чувствует, что я о ней думаю. Моя улыбка становится шире, когда на экране появляется ее фотография в лыжных очках и велосипедном шлеме. Высунутый язык, мокрые волосы. Она изо всех сил пытается не ухмыляться и с треском проигрывает.

Наверное, именно тогда я все понял. Осознал, что хочу ее так сильно, что от этого физически больно. Для меня существовала только она. Или никто.

Я провожу пальцем по экрану и отвечаю.

— Привет, — говорит она. — Я уже начала думать, что ты никогда не доберешься домой.

— Я всегда буду возвращаться домой. Так просто от меня не избавишься, Монро. Как поживает мой любимый метеоролог?

— Занята. Только что два часа утешала Мию и объясняла, почему дождь в день свадьбы — к удаче, а не гигантская катастрофа.

— Аланис Мориссетт построила карьеру на том, что рассказывала людям об этом.

— Не думаю, что Мия оценила бы столь глубокую мысль. До свадьбы остался месяц, и навязчивая проверка прогноза стала ее второй работой.

— Ты сказала ей, что январь — один из самых сухих месяцев во Флориде? — спрашиваю я. — И что всей этой проблемы можно было избежать, если бы она не выбрала для свадьбы июль?

— Знаешь, я не стала говорить это женщине, которая организует мероприятие на открытом воздухе для четырехсот человек. — Куинси смеется. — Но уверена, она с радостью услышит твое научное мнение.

— Наверное, безопаснее оставить его при себе. Чем занимаешься?

— Заканчиваю исследование о влиянии атмосферных условий выше по потоку и их связи с конвективными дождевыми полосами.

— Черт, милая. — Я обвожу пальцем контур татуировки, которую сделал в конце марта. Тогда мы ездили в Вашингтон посмотреть на цветущие вишни. Она находится на другой руке, напротив первой. Два микрофона с маленькими каплями дождя вокруг. Смутное воспоминание, рожденное лишней порцией текилы и весенним воздухом. Ее теплые губы на моей шее и тихий шепот о том, как сильно она меня любит, под полной луной. — Похоже, у тебя легкий денек.

— Нужно же держать тебя в тонусе, Данн.

Я убежден, что она супергероиня. Она чертовски счастлива в NWS, несмотря на дорогу и усилия, необходимые для работы над шоу. Сезон ураганов начался три недели назад, и каждое утро она встает на рассвете. Рассказывает зрителям о неустойчивости атмосферы и влажном воздухе.

Иногда я ловлю себя на том, что стою в дверях ее кабинета и смотрю на нее. Из-за этого не могу заниматься собственной работой. Трудно сосредоточиться, когда она размахивает руками. Когда ее голос становится выше от нескрываемого восторга при обсуждении эффекта Кориолиса и теплой океанской воды.

— Ты определенно держишь меня в тонусе. От тебя ничего не скроешь, — говорю я.

— Когда ты будешь дома?

— Осталось пережить три повтора Never Gonna Give You Up.

— Удивительно точный расчет.

— Ты даже не представляешь. Сможешь продержаться столько без меня?

— Не знаю. — Ее смех звучит в трубке и выбивает из меня воздух. Кажется, будто я плыву среди облаков, и мне не терпится ее увидеть. — Скоро выясним, Себби, малыш.

Мы прощаемся, и я лезу в рюкзак. В сотый раз проверяю, на месте ли коробочка, которую ношу с собой уже три месяца. Она надежно спрятана под дождевиком и моей любимой бейсболкой с названием шоу Куинси. Я касаюсь бархатной коробочки и улыбаюсь.

— Эта песня ведь получила Brit Award как песня года? В восемьдесят восьмом? — спрашиваю я.

Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида, явно решив, что нашел нового участника фан-клуба Рика Эстли.

— Получила.

— Жаль. По-моему, China in Your Hand была лучше. Ее совершенно недооценили.

В ответ он снова прибавляет громкость, и я ухмыляюсь.

Моя оценка этой поездки уже провалилась в самую преисподнюю, а скоро опустится еще ниже.

Есть дела. Планы, которые пора привести в движение. Я игнорирую уведомления, когда открываю соцсеть. Поворачиваю телефон, нажимаю несколько кнопок и запускаю прямой эфир.

— Привет, народ, — говорю подключающимся зрителям. — Я вернулся в Орландо после отличной поездки в Колорадо и уже в нескольких минутах от дома. Мне повезло путешествовать и знакомиться с множеством людей по работе. Но возвращение в самое любимое место на свете возвращает меня к себе. Как и к самому любимому человеку.

Я подношу к камере бархатную коробочку. Открываю ее и показываю кольцо внутри: голубой сапфир в металлической оправе. Необычное, как она. Красота в мелочах. Спокойствие, похожее на воздух перед летней грозой.

— Сегодня важный день.

Комментарии заполняют экран. Кто-то пишет: «Наконец-то!» Другой добавляет ряд грустных смайликов, а следом: «Похоже, он теперь занят». Кто-то поздравляет и говорит, что предсказал это еще несколько месяцев назад.

Забавно.

Я понял все в день нашей первой встречи.