— Отличный вопрос, @PocketFullOfSunshine89. Думаю, и так понятно, что мои любимые погодные явления — ураганы. Я изучаю их дольше всего и написала о них десятки работ. Не стану притворяться, будто понимаю все внутренние механизмы тропических циклонов, но они… словно разговаривают со мной. А явлений, которых я еще не видела, три. Во-первых, гроза со снегом. В штате, где средняя годовая температура составляет двадцать один градус, такое почти невозможно. Во-вторых, взрывной циклон, у которого есть некоторое сходство с ураганом. И последнее, но не менее важное, — хабуб. Просто потому, что мне нравится произносить это слово. — Я смеюсь и натягиваю капюшон, когда дождь усиливается. — Нет, это не название чего-то сексуального. Вытащите голову из сточной канавы, народ. Хабуб — это пыльная буря, которую несет ветер от грозы. На фотографиях она выглядит по-настоящему жутко.

@PocketFullOfSunshine89: Хороший выбор. Вот еще вопрос: какое погодное явление больше всего похоже на влюбленность?

— Ничего себе. Сегодня мы переходим на личное, да? У меня не так много опыта в подобных вопросах, но я постараюсь. Думаю, все зависит от человека. Для кого-то влюбленность вообще не связана с погодными явлениями. Для них это всегда ясное небо. Штиль. Легкость. Безопасность. Возможно, во мне говорит охотница за штормами, но звучит скучно. В последнее время мне кажется, что любовь больше похожа на удар молнии. Заряженная. Электрическая. Никогда не знаешь, когда она ударит. А может, этого вообще не случится. Многие ее боятся, потому что она пугающая и мощная. Но когда ты ее видишь… когда испытываешь… — Я замолкаю, представляя темно-синие глаза. Холодную цепочку на коже и самый яркий смех на свете. — Это прекрасно.

Небо за моей спиной вспыхивает, словно соглашаясь со мной. Раскат грома сотрясает землю, а от гулкой вибрации шелестят листья на ближайших деревьях.

— О чем еще глубоком поговорим? Наш эфир принимает философский оборот, но я…

Вдалеке появляется розовый Volkswagen Beetle и начинает сигналить. Фары то загораются, то гаснут. Я оглядываюсь.

Здесь больше никого нет. Я стою одна посреди поля, в трех километрах от главной дороги, и, возможно, сейчас меня собираются похитить.

— Эм… простите, народ. Придется сменить место. Кто-то едет сюда, и мне не по себе.

Я тянусь к штативу, радуясь, что камера продолжает снимать. Если со мной что-нибудь случится, все хотя бы останется на записи. Volkswagen паркуется рядом с моей машиной, и я проклинаю себя за то, что отошла от нее так далеко.

Быстро осматриваюсь и понимаю, что при необходимости смогу убежать. Можно рвануть вправо, а затем обойти машину сбоку. Рискованно, но другого выхода может не быть.

Дверь со стороны водителя открывается. Сначала наружу высовывается одна нога, затем вторая. Я отшатываюсь, когда Себастиан выпрямляется во весь рост, кладет руки на окно и широко мне улыбается.

— Куинни, малышка. — Он захлопывает дверь и бодро направляется ко мне. — Я тебя искал.

— Что… — Я перевожу взгляд на телефон. Комментарии продолжают сыпаться. Сотни людей пишут: «Слава богу, он приехал!!» и «Не могу дождаться, что сейчас будет!!!» — Что ты здесь делаешь? Твой рейс отменили?

— Я не стал дожидаться. — Он останавливается передо мной, за пределами кадра, но микрофон прекрасно улавливает его голос. — Я сидел у выхода на посадку и никого не трогал. К окну рядом со мной подошли отец с дочкой. Она стала задавать вопросы о погоде. Что это за облако? Откуда берется дождь? Это там радуга? Почему небо становится фиолетовым?

— И из-за этого ты передумал садиться в самолет?

— Нет. Я задумался, была ли ты такой же в ее возрасте. Любознательной. Умной. Постоянно стремящейся узнать что-нибудь новое. А потом мне в голову пришла мысль еще безумнее. И я отчаянно хочу сам узнать ответ.

— Правда? — Голос дрожит. — Какой?

— Я задумался, каким был бы ребенок у двух людей, которые так любят погоду, как мы. Ему было бы скучно, потому что мама с папой только о ней и говорят? Или он захотел бы пойти по нашим стопам? Был бы смелым и красивым, как мама. Безрассудным и глупым, как папа, который до невозможности одержим женщиной, совершенно ему не по зубам. — Себастиан обходит штатив и встает рядом со мной. Волосы у него насквозь промокли. Рубашка облепила грудь, но он улыбается. — После этого я ушел из аэропорта.

Я касаюсь его лица, желая убедиться, что он настоящий.

— Ты собираешься вернуться?

— Нет. Мысль о том, что я проведу без тебя хотя бы секунду, показалась мне сущим адом. Я нашел лазейку в контракте и подал заявление об увольнении. Через две недели я свободен. Не знаю, чем займусь дальше, но мне плевать. Пока ты рядом.

— Я знаю, тебе было тяжело, но ты любишь работать перед камерой. Любишь разговаривать с людьми и…

— Тебя я люблю сильнее.

Просто. Мощно. Эти слова способны сдвинуть горы, и из моей груди вырывается сдавленный звук.

— Ты меня любишь? — шепчу я, пытаясь осознать услышанное.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, Куинси. Люблю в тебе каждую мелочь. Что бы ни случилось и куда бы ни завела нас жизнь, мы со всем разберемся. Потому что я люблю тебя.