— Я вовсе не хочу этого, — медленно произношу я. — Но, пожалуй, так было бы правильно.

— Перед кем правильно? Этот тип заслуживает всего, что получает, и ты ведь прекрасно это знаешь, верно? — Его голос падает до глухого шепота, и я с удивлением замечаю в его глазах вспышку подлинной злости.

— Он заботился обо мне, когда я в этом нуждалась, — возражаю я и бросаю на него предупреждающий взгляд, призывая закрыть эту тему. Затем я беру свой кубок с вином, внезапно чувствуя острую необходимость напиться.

Вино оказывается под стать ужину — одновременно сухое и сладкое, оно легко и приятно скользит по горлу. Я пью бокал за бокалом, рецепторы оживают, а жажда кажется ненасытной, пока я вдруг не вспоминаю, в чьем обществе нахожусь.

Капитан сверлит меня взглядом — в нем странная смесь напряжения и жадного ожидания, словно он ждет от меня чего-то… большего.

— Прости, — говорю я, на мгновение забыв обо всем на свете, и опускаю кубок, промокнув губы салфеткой.

— Не извиняйся, — отзывается он. — Похоже, ты на секунду даже забыла, что я сижу рядом. Мне нравится эта твоя сторона — свободная от всяких условностей.

Желудок снова урчит, требуя добавки, но теперь меня волнуют куда более важные вещи — к прежним вопросам добавляются новые.

Я делаю глубокий вдох, стараясь скрыть, как сильно меня тревожит то, о чем я собираюсь спросить.

— Расскажи мне про русалку.

Перевод выполнен htips:

ГЛАВА 12

Рамзи

Русалка.

Произнеси это слово вслух, и большинство людей лишь рассмеются, поставив его в один ряд с единорогами и грифонами. Скажи это слово матросу, и в этом смехе послышатся нервные нотки. Большинство моряков — будь то пираты, вояки из королевского флота, торговые матросы или старик, вытягивающий сети с крабами у занюханной лачуги — и слушать не станут о подобных глупостях, пока как следует их не напоишь. Пока они не окажутся в темноте среди неисследованных вод и не услышат песню сирен, пока их судно не сядет на риф и они не почувствуют на себе чужие взгляды из глубин. Вот тогда они заговорят иначе. Тогда они подтвердят: русалки существуют. И скажут, что они — сущие демоны, ничем не лучше Кракена. Настоящие чудовища пучины.

И вот перед сидит принцесса, губы которой окрашены вином в багровый цвет, и смотрит на меня с отчаянным любопытством в глазах. Она либо отчаянно хочет в них поверить… либо уже верит.

Что ей довелось повидать во время морских странствий? Если верить байкам — а я верю, — русалки чаще водятся в Тихом океане, а не в Атлантическом. Но хотя мир порой кажется таким тесным, а каждый неизведанный уголок постепенно колонизируют, океан навечно остается загадкой. Его гладь даже не намекает на то, что скрывается внизу. Точно так же, как компания, в которой я сейчас нахожусь.

Я прожевываю кусок, откладываю вилку и делаю большой глоток превосходного вина, после чего подливаю ей еще. Седжу лучше поторопиться со второй бутылкой.

Я смотрю в ее глаза — этот невозможно яркий синий цвет сияет из-под темных ресниц. Они напоминают мне о той особой глади воды, которая в определенные ночные часы начинает светиться мириадами светящихся частиц. Они настолько манят, что я удерживаю внимание на них, а не на пышных изгибах ее груди, обтянутой платьем. Волосы всё еще влажные после мытья, тугими прядями лежат на плечах, чернильно-блестящие; не знай я правды, решил бы, что она сама вышла из морской пены.

Но это нелепая мысль. У русалок нет ног, по суше они не ходят. Она кто-то иной, в этом я уверен, вот только пока не понимаю кто именно. Но я точно знаю одно: к тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, я разгадаю ее от и до.

— Что именно ты хочешь узнать? — спрашиваю я, ерзая на стуле и пытаясь силой воли унять возбуждение. Мой проклятый член неизменно подает голос, стоит ей оказаться рядом, а сегодня она выглядит особенно сногсшибательно.

— Ты сказал, что русалки ценные. Чем именно? Их держат в аквариумах?

— В каком-то смысле да. У них есть жабры, чтобы дышать под водой, как у рыб, но есть и легкие, как у нас, позволяющие им подолгу находиться на воздухе. Правда, мы выяснили: если вытащить их на сушу, их нужно постоянно смачивать, иначе они высохнут и погибнут. Зрелище, надо сказать, жутковатое.

Ее глаза широко распахиваются, и она замирает настолько неподвижно, что мне на секунду становится страшно — не хватил ли ее удар.

— Принцесса? — окликаю ее я.

Она тяжело сглатывает. На ее лице проступает странное выражение негодование.

— Вы что, уже ловили их раньше?

— Думал, это и так очевидно. Мы этим и занимаемся.

— Вы же пираты!

— Мы — Братство Крови и грабим открытое море. Берем то, что можем, а потом используем или продаем. Ничем не отличаемся от любых других пиратов.

— Но зачем вам вообще понадобилась русалка?! — срывается она на крик.