— Влюблён. Влюблён, Вик. И знаешь, я ещё мужик достаточно молодой. Я затягивать петлю не буду. Поэтому решил сразу обговорить всё. Я развода хочу, потому что с ней ребёнка хочу родить.

А здесь было пронзительно больно. Потому что от меня отказывались как от женщины, от любовницы, как от домохозяйки. От меня отказывались ещё и как от матери детей.

— Ты у меня хорошая, — Игорь потянулся, дотронулся кончиками пальцев до моей щеки так, что обожгло. — Ты у меня очень хорошая. Вик, я не хочу срать тебе в душу. Да, я объективно понимаю, что наш брак тебя потрепал. Это не твоя вина. И не моя, к сожалению, тоже. Просто это жизнь. Я не хочу рассказывать, какая ты стала для меня пресная, как с тобой я реально исполняю супружеский долг. Вот с ней я хочу. С ней я всю ночь могу.

Я не знала, что сказать. Для меня это было страшно.

— В общем, я тебе предлагаю по-человечески, Викусь.

Игорь прошёл до своего края кровати, сдёрнул длинный халат и накинул его на себя. Полотенце в лучших привычках буржуазии швырнул на кровать.

— Я тебе дом оставлю. Бабки оставлю. С тобой Федька остаётся, как бы, он же ещё маленький. Так что ты не думай о том, что будешь разведёнкой с маленькой зарплатой. Я, конечно, понимаю, у тебя там свой бизнес, но у тебя чистый доход не такой уж впечатляющий. Но за бабки не переживай — я тебе всё оставлю. Заберу только свой бизнес. А об остальном не переживай. Драгоценности, машины — всё тебе. Всё тебе. Не знаю, женщине после развода бабки всё равно нужны. Может, ты титьки захочешь сделать. Можешь моську подтянуть. — Игорь улыбнулся. — И это, если уж решишься на такие изменения, потом мне на глаза покажись — любопытно будет посмотреть на тебя, оттюнингованную. Ну и вдруг полапать по старой памяти захочу после апгрейда.

Самое дурное было то, что он предельно честен.

— Я вообще не думаю, что женщина после развода должна испытывать какие-то трудности или лишения. Ты всё-таки со мной двадцать лет была. Ты также как и я строила мой бизнес. Я прекрасно понимаю, что с другой бабой сомнительно бы, что у меня что-то получилось. Поэтому я благодарен. Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо после нашего развода. Может, мужика себе найдёшь, с которым не надо будет в постель так часто, как со мной, ложиться. В общем, не знаю, Вик.

И здесь вот какая-то дурная мысль, фатальная, просто сорвавшаяся с моих губ:

— Господи, что дети скажут?

Игорь развернулся ко мне, затягивая пояс халата потуже.

— В смысле, что дети скажут? Ну так и быть, я с Федей сам поговорю, объясню ему по-мужски, что это означает, когда папа хочет другую бабу. Ну, а про Лизу — даже не думай. Она давно в курсе и полностью поддерживает моё решение о том, что я хочу с тобой развестись. Лиза-то, благо дело, девка взрослая у нас, умная.

Глава 2

"Я не знала, как ему прошептать: «извини, любимый, но, к сожалению, я без тебя уже больше не смогу».

Из новых записок взрослой женщины.

— Да, как-то, знаешь, случайно вышло. — Игорь дошёл до гардеробной и чем-то загремел. — Она увидела у меня в телефоне непрочитанное сообщение и сразу поняла, в чём дело. Дёрнулась ко мне: «папа, как ты можешь — ты маме изменяешь». Но сама понимаешь, у нас Лизе двадцатка. Лиза — взрослая деваха. Я не стал тупить. Я не стал выкручиваться. Просто сел и объяснил: “так и так, что-то сломалось у нас с мамой. Маму я отчасти уважаю. Я очень благодарен маме. Поэтому я с мамой не могу поступить так, что в крысу сыграю и как-то свалю из семьи.” Если честно, если бы не сегодняшняя ситуация… — Игорь выглянул и на вытянутой руке я увидела у него две вешалки с его костюмами. — Я бы, может быть, и дальше потерпел. Но уже не могу. Понимаешь? Не могу. Ты же неплохая у меня. Ну, то есть чисто гипотетически, если бы не многие какие-то факторы, о которых знаю я, но не знают окружающие — тебе цены вообще в принципе не было.

Он взмахнул рукой и развернувшись, опять исчез в гардеробе.

— Вик, — крикнул откуда-то из глубин, — а где мои запонки к серому костюму?

Онемевшими губами я тихо шепнула:

— Третья полка. Выдвижной ящик.

— Поэтому с Лизой мы поговорили, — снова раздался голос Игоря, видимо, нашедшего наконец-таки свои запонки.

А я вдруг поняла: мне снова девятнадцать лет и я снова одна.

Я снова одна.

Но тогда буквально через пару месяцев я встретила Игоря. Маша Лукина, общая знакомая, познакомила нас. Подвела меня:

— А это наш Игорь. Очень талантливый молодой человек.

Но сейчас я снова стояла на чёртовом вокзале в темноте и была одна.

Он от меня уходил.

Я не была зла. Мне было больно.

На что злиться? На то, что он влюбился?

Злость придёт позднее, когда до меня дойдёт, что мне предпочли другую женщину. Когда я представлю, что он возвращался от неё, продолжал спать со мной. Злость тогда придёт.

А сейчас мне было страшно и больно. Хотелось соскочить с кровати, подлететь к нему, вцепиться в халат руками и долго кричать о том, что я без него не смогу.