Однако Андрей предупредил меня о высокой стоимости билета, поэтому я нисколько не удивился и, отсчитав нужную сумму, протянул ему деньги. Кассир еще раз при мне вслух все пересчитал, убрал деньги куда-то под стол и выдал мне билет — жесткий картонный пропуск с номером.

— Вещей много? — спросил кассир, приподнявшись с места и взглянув на рюкзак в моих руках.

— Еще мешок, — ответил я и указал на Андрея.

— Надо взвесить. Если перебор — придется платить за каждый килограмм отдельно.

— Чего ж так строго-то? — возмутился Андрей. — Цена за билет и так велика, еще за вещи деньги гребете!

— Положено, — строго проговорил кассир и вышел из своей каморки. — Дирижабль — не лошадь, выше нормы не положишь и плеткой не стеганешь. За перегруз жизнями расплачиваются.

Он указал мне на большие весы, рядом с которыми стояли чемоданы, саквояжи и мешки с почтой.

— Клади, глянем.

Я положил на железную площадку весов мешок, набитый вещами и книгами, а сверху рюкзак. Кассир, прищурившись, посмотрел на стрелку, указывающую вес.

— Тютелька в тютельку. Еще полкило, и пришлось бы платить, — сказал он и сделал пометку в журнале, лежащем рядом на небольшом столике.

Вернувшись за свой стол, он выписал тонкую квитанцию на багаж и предупредил, что посадка начнется через полчаса.

— Я бы полетел с тобой, но дел накопилось. Нужно еще с партнером связаться и порешать вопросы по поводу парохода. Из последнего рейса я точно вынес две главные задачи: оборудовать медпункт, посадить туда грамотного лекаря и взять одного представителя власти в штатском, который будет следить за тем, что происходит на борту, и, если понадобится, вмешается. Я бы не отказался от руномага, но ты занят, а про других я не знаю, — он печально улыбнулся и поджал губы, будто хотел еще что-то сказать, но передумал.

— После того, что мы перенесли на «Графине», я думаю, что плавание — не мое, — усмехнулся я. — Хотя, если вспомнить все, что было на моем пути, езда на лошади тоже не мое. Посмотрим, как покажет себя дирижабль.

— Не думай о плохом, — махнул рукой Андрей. — Лететь примерно сутки, не больше. Завтра в это же время будешь в Нижнем Новгороде. Найди телеграф и телеграфируй мне, я пробуду здесь примерно неделю. А потом отправь сообщение из Москвы. Я хочу знать, где ты и что с тобой происходит. Чувствую ответственность, будто ты мой младший брат.

— Ты тоже будь осторожен и береги здоровье.

— Слушай, Степа, — Андрей понизил голос и наклонился ко мне. — Как уберечься от этих сущностей? Ведь как-то же забралась в меня эта дрянь.

— Не знаю, — признался я. — Один раз я столкнулся с сущностью, которая пыталась перебраться от больного человека мне в голову, но вовремя увидел ее и принял меры. Обычный человек не сможет увидеть сущность, поэтому…

— То есть ты хочешь сказать, что мы беззащитны против этих тварей? — возмутился Андрей.

Некоторые пассажиры с интересом повернулись к нему, прислушиваясь.

— Получается, что так, — кивнул я. — По крайней мере, я не знаю способа защититься от них без способностей руномага.

В это время из двери, что выходила во внутренний двор вокзала, показался крупный мужчина в голубой форме и, оглядев пассажиров, громогласно объявил:

— На Новгород!

Все поняли, что это значит, и, прихватив вещи, двинулись к нему.

— На трапе не задерживаться. Руки от перил не отнимать, вниз не смотреть, — предупредил он, строго оглядев каждого. — Подол подобрать, чтобы не споткнуться. Детей держать крепко.

К мужчине, по виду напоминавшему надзирателя, подбежал кассир с бумагой в руках.

— Полупустой. Тридцать восемь человек.

— Хорошо, меньше шума, меньше груза. Домчимся быстрее, — «надзиратель» забрал список и принялся выкрикивать имена.

Люди подходили к нему с паспортами. Сверившись со списком, он пропускал их за дверь.

— Ну что ж, прощай, Степа. Не забывай писать мне, — погрустнел Андрей.

— Напишу. Не переживай за меня. Надеюсь, еще когда-нибудь свидимся, — улыбнулся я, но улыбка получилась кривой. Мне совсем не было радостно, ведь снова приходится расставаться с человеком, которого могу назвать другом.

— Обязательно. Даже не сомневайся, — мы пожали друг другу руки, крепко обнялись, и я двинулся к двери.

Как только вышел на улицу, увидел его — дирижабль. Даже дух захватило. Корабль стоял, привязанный у толстой мачты, и походил на огромную рыбину. Его оболочка блестела, по швам шли толстые полосы темного цвета, скрепляющие ткань. Снизу находилась гондола — длинная, деревянная, с узкими окнами и бронзовыми фонарями. Позади виднелся огромный винт.

— Ух ты, — выдохнул я, не в силах оторвать взгляд от необычного судна.

— Не стой! Проходи дальше! — крикнул кто-то сзади.

Поправив на плече рюкзак, двинулся вслед за пассажирами, готовящимися к посадке.