На постоялом дворе он заранее с расчетом на меня снял комнату с двумя кроватями и личным душем, поэтому первым делом я пошел мыться. Натерся докрасна лыковой мочалкой и душистым мылом, смыл его теплой водой и надел все чистое. После этого почувствовал себя гораздо лучше, будто с водой ушли все тяготы и невзгоды последних дней.

Андрей отдал мне голубой камень и объяснил, что спрятал его в своих вещах на всякий случай, ведь не знал, чего еще можно ожидать от жандармов.

Перед сном мы спустились в трактир, где выпили по чашке чая со сдобными булками и бужениной. Как только лег в мягкую постель с чистым бельем, так сразу глаза начали слипаться. Андрей мне что-то рассказывал, но я уже не слышал, окунувшись в сладкий сон.

На следующее утро мы пошли в банк. По пути Андрей объяснил, что не хочет выдавать деньги сейчас, ведь мне еще предстоит несколько дней пути и может произойти всякое. Вместо этого он мне выпишет какую-то бумажку с печатями банка, его именем и подписью, где будет указана сумма, которую я смогу получить, когда отнесу эту бумажку в банк в Москве.

Я согласился, что так будет лучше. Работник банка — услужливый пожилой мужчина в черном костюме — выдал Андрею бланк, где тот в строке «сумма» написал «двести рублей».

— Так много? — удивился я, когда он отдал мне бумажку.

— Не так уж и много. Если понадобится еще — только напиши.

— Спасибо.

Мы обменялись рукопожатиями, поймали извозчика и поехали к трактиру. Через три часа я должен попрощаться с людьми, с которыми провел последние несколько недель, и вылететь на дирижабле в Нижний Новгород. Что меня там ждет? С кем еще сведет судьба? Чувствую — будет нелегко.

Глава 2

Родион Петрович Рачков лежал на мягкой постели в дорогой гостинице и прокручивал в голове вчерашнее происшествие. В первый раз за всю его многолетнюю практику объекту удалось остаться в живых. Более того, тот смог скрутить его, и сделал это довольно профессионально. А ведь вначале этот тщедушный паренек казался самой легкой добычей. Прикованный к постели, он вдруг ожил. Как такое возможно? К тому же оказался довольно прытким и сильным. А может, его кто-то предупредил, и он ждал нападения?

С раздражением выдохнув, Рачков сел и, мотнув головой, еле слышно проговорил:

— Нет, не может этого быть. Никто не знал о моих планах, даже сам архимонах.

Он подошел к шкафу, в котором на деревянных плечиках висели его вещи. Взяв серый костюм внимательно осмотрел его, стряхнул шерсть кота, прилипшую к штанине, и положил на кровать. Затем достал из саквояжа шкатулку с накладными усами, пудрой и прочими косметическими средствами, позволяющими менять облик.

Наемник всегда придерживался одного важного правила — чтобы отвлечь внимание от своей настоящей внешности, должно быть что-то, на чем будет фокусироваться взгляд, и, самое главное, от чего потом можно легко избавиться. Усы и очки — всегда остаются в памяти. Как и темное родимое пятно на щеке или бородавка на носу. Эти приметы запомнят и передадут другим, поэтому стоит лишь убрать накладные усы или стереть пятно, как тебя уже никто не узнает.

Приняв душ, во время которого он нанес на волосы и брови черную краску, превратившись в жгучего брюнета, Рачков подошел к зеркалу и черным масляным карандашом аккуратно нарисовал родинку над губой.

— Добрый день, не могли бы вы подсказать, покупал ли билет мой младший братец? — с южным акцентом произнес он, присматриваясь к себе. — О-о, я хорошо заплачу за информацию. Хватит пяти рублей за такую незначительную услугу?

Ему понравилось, как он преобразился, поэтому со спокойным сердцем Родион Петрович сложил свои вещи в саквояж и вышел на улицу с намерением остановить извозчика и поехать к вокзалу. Он нисколько не сомневался, что дальнейший путь знахарь продолжит на дирижабле, ведь это был самый быстрый способ добраться до Москвы.

***

Мы с Андреем зашли в трактир и сразу же увидели капитана, который замахал нам рукой, помогая служке выкладывать с подноса множественные тарелки.

— Приветствую, Илья Петрович. К нам еще кто-то присоединится? — спросил я, удивленно осматривая стол, который буквально ломился от яств.

— Здравствуй, Степа, — он по очереди пожал нам руки. — Нет, никого больше не будет. Это все нам. Завтрак — самый важный прием пищи, — нравоучительно проговорил он, подняв указательный палец, будто хотел придать больше веса словам. — Тем более тебе предстоит лететь на дирижабле, а там еда скудная. Не хотят лишний груз поднимать на борт, поэтому выбора никакого. Хоть здесь отъешься, а что останется — с собой возьмешь.

Я никогда не летал на дирижаблях и плохо представлял себе, что это за транспорт такой. В моем мире люди не летали в небе, а только мечтали об этом. Именно поэтому я набросился на своих друзей с вопросами. Те терпеливо объясняли, но также предупреждали, что дирижабль хоть и самый быстрый транспорт, но все равно опасный. Например, есть риск взрыва газа, пробоины, отказа двигателя и тому подобное. В этом случае все кончается плохо для всех, кто находится на корабле.

— Как часто дирижабли падают? — осторожно спросил я.

— Не часто, но бывает, — ответил Андрей, доедая блины со сметаной. — Года два назад под Петербургом упал.