Я рассмеялся. Она тоже.

У двери я обернулся.

— Приятно было увидеться, Ева.

— Взаимно, — сказала она. — Хотя ты и стал странный.

Странный. Меня так уже называли, и не раз. Я начинал привыкать.

***

Следующим утром, ближе к одиннадцати, колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошёл наш старый знакомый. Котов.

В прошлый раз он влетел — потный, красный, с трясущимися руками и глазами человека, только что обнаружившего, что бабушка смотрит на него с портрета. Сейчас он выглядел совершенно иначе: спокойный, собранный, в чистом сюртуке, с аккуратно повязанным галстуком.

— Пётр Алексеевич, — сказал он с порога. — Доброе утро. У меня для вас новости.

— Доброе утро, Семён Аркадьевич. Присаживайтесь.

Котов сел на стул который у нас уже давно утвердился как стул для клиентов, но сначала подошел к прилавку и положил на него конверт.

— Картину я продал, — сказал он.

Ася, протиравшая полки у дальней стены, обернулась.

— Небыстро, — заметил я.

— Я устроил закрытый аукцион. Пригласил всех коллекционеров, о которых знал и на кого смог выйти через знакомых. Торги шли полтора часа. Итоговая цена сто пятьдесят три тысячи рублей.

Я мысленно присвистнул. Это было в три раза больше первоначальной оценки.

— Поздравляю, — сказал я. — Это больше, чем вы ожидали.

— Значительно больше. — Котов указал на конверт. — Здесь — чек на семьдесят шесть тысяч пятьсот рублей. Половина.

Я посмотрел на конверт. Потом на Котова.

— Семён Аркадьевич, мы договаривались, что вы заплатите по совести. Это слишком щедро.

— Это по совести, — ответил он ровно. — Без вас картина не была бы продана. Без вас я бы потерял и картину, и, вероятно, здоровье. Половина — это справедливая цена за то, что вы сделали.

Ася подошла ближе. Тряпка для полок была забыта на полке.

— Подождите, — сказала она. — Семьдесят шесть тысяч? Это же огромные деньги. Вы правда вот так просто их отдаёте?

Я бросил на неё недовольный взгляд. Она его поймала, но не отступила. Стояла и смотрела прямо на Котова.

Котов посмотрел на Асю. Не обиделся, хотя на самом деле я и не ожидал, что обидится.

— Барышня, — сказал он, — я всю жизнь работаю с людьми. И за все эти годы я усвоил одну вещь, которую большинство моих коллег не выучили до сих пор: честность — это не добродетель. Это инвестиция. Человек, которого ты обсчитал, к тебе не вернётся. А тот, с которым ты разделил прибыль по-честному, вернётся, и приведёт других.

Он помолчал. Потом добавил:

— К тому же удача не любит жадных. Это я тоже проверял.

Ася открыла рот — я видел, что на языке у неё крутился ещё вопрос, — но, поймав мой взгляд, все-таки промолчала. Учится.

Котов встал, протянул мне руку.

— Спасибо, Пётр Алексеевич. Если когда-нибудь понадоблюсь — вы знаете, где меня найти.

— И вам спасибо, Семён Аркадьевич. Если кому-нибудь из знакомых понадобится помощь с артефактами, будем рады, — улыбнулся я.

Он кивнул, надел шляпу и вышел. Колокольчик прощально звякнул.

Ася проводила его взглядом, потом повернулась ко мне.

— Семьдесят шесть тысяч.

— Семьдесят шесть тысяч пятьсот, — поправил я, вскрывая конверт. Чек был внутри — аккуратно выписанный, с печатью банка. Настоящий.

— Плюс то, что у нас было. Итого — почти сто тысяч. — Ася присела на край прилавка. — Пётр, это же целое состояние. Что мы с ним будем делать?

— Тратить. Аккуратно и с умом!

В итоге мы обсуждали бюджет до обеда.

Впрочем, главная проблема определилась довольно быстро. Товар. Полки лавки, мягко говоря, пустовали. Ася закупала расходники вроде свечей и трав на местном рынке, но этого даже близко не было достаточно, чтобы нас можно было полноценно называть «лавкой артефактов».

— Мне нужен поставщик, — сказал я задумчиво. — Насколько я понимаю, нечто настолько разнообразное можно получить, глобально, только тремя способами. Лавка, поправь меня, если я ошибаюсь. Понятно, что ты спала двадцать пять лет, но не думаю, что в этих вопросах что-то глобально поменялось. Вариант первый: через специализированные фирмы. Но такие конторы обычно торгуют только оптом, и, если уж честно, ста тысяч на опт даже близко не хватит.

[Все так, милый. Рита заказывала как раз в таких конторах, но только поначалу. И даже в те времена это были заказы на сотни тысяч, а сейчас цены выросли.]

Я кивнул ей и самому себе.

— Есть еще места, где продают… — Ася запнулась, подбирая слово, уже скорее всего понимая, как я отреагирую. — Нестандартный товар.

— Краденое.

— Я этого не говорила.

— Ася.

— Ну хорошо. Краденое. Ну и что с того? Готова спорить, половина лавок в городе так закупается.

Я покачал головой.

— Нет.

— Почему?