[Милый, помни: ты не знаешь, кто живёт в квартире номер семь. Друг это будет или враг, неизвестно. Будь осторожен, когда найдёшь.]

— Буду, — пообещал я.

Я убрал часы в карман. Стёр мел с пола тряпкой, которую принёс заранее, вернул амулет, кварц и кольцо на полки, астролябию — в ящик стола. А потом пошел к себе в спальню и лёг спать. Заснул не сразу — перед глазами стояла дверь с номером «7» и ощущение тепла от камина, в котором не было огня.

Однако рваться на поиски прямо сейчас не было ни особого желания, ни смысла.

***

Следующие три дня прошли в рабочем ритме.

Утро начиналось одинаково: я спускался вниз, открывал ставни, ставил чайник. Ася приходила через десять минут из своей новой комнаты, к которой она привыкла с такой скоростью, что казалось, будто жила там всегда. Мы выходили, завтракали в кафе, открывали лавку, ждали клиентов.

В первый день успешных клиентов было двое. Пожилая женщина с серьгами, в которых потускнели магические кристаллы — Лавка определила потерю заряда, Ася перезарядила за десять минут, женщина заплатила сто пятьдесят рублей и ушла довольная. Второй — мужчина средних лет, долго и придирчиво рассматривавший набор свечей для бытового зачарования, задавший двенадцать вопросов и купивший в итоге самый дешёвый набор за тридцать рублей. Ася после его ухода сказала, что такие клиенты хуже зубной боли, и я не стал с ней спорить.

Между клиентами я читал записи Воронова — уже не столько в поисках каких-то новых знаний, сколько в попытке понять, кем он был.

Вечером, после закрытия, вышел на прогулку. Ася не спрашивала куда — после истории с гопниками и ночёвкой в кресле она приняла мои вечерние исчезновения как данность, хотя по поджатым губам я видел, что ей это не нравится.

Я шёл по набережной, сворачивал в переулки, выходил обратно к воде. Искал улицу с уклоном, дом с лепниной. Грозов вечером был красив — фонари, каналы, запах воды и камня, — но я смотрел не на красоту.

Прошёл по Тихому каналу, свернул на Парадную, дошёл до рынка и вернулся берегом. Несколько улиц спускались к воде, но ни одна не совпала с видением — слишком широкие, или слишком пологие, или дома стояли иначе, не так плотно. Одну улицу я проверил дважды, потому что угол наклона показался знакомым, но дома на ней были кирпичными, без штукатурки.

Второй день начался со скандала.

Вернее, со спора, но в исполнении Аси и Лавки разница была условной.

Ася расставляла товар на полках после клиента, который к её бесконечному возмущению переставил три флакона не на свои места, снял с полки амулет и положил его на другую, а связку сушёных трав вообще оставил на прилавке.

— Я, между прочим, не нанималась двигать твои вещи каждое утро, — сказала Ася, обращаясь к потолку. — Ты живой дом и можешь двигать предметы. Ты швыряла в меня всякими тяжестями, я помню! Так почему бы тебе не поправлять свои полки самой?

[Передай ей, что тяжести — это было в экстренной ситуации и стоило мне немалой доли с трудом сохраненной энергии. Еще бы чуть-чуть — и мне бы пришлось закрыть еще одну из комнат!]

— Лавка говорит, что тот раз дорого ей обошелся и чуть не лишил тебя подсобки со швабрами, — перевёл я, не отрываясь от записной книжки Воронова.

— В тот раз ты швырялась книгами, хрустальными шарами и пресс-папье! — фыркнула Ася. — Неужели поправить флакон на полке также трудно?

[Передай ей, что каждое движение предмета внутри меня стоит энергии. Маленькой, но ощутимой на моём текущем уровне. Я не отказываюсь помогать. Но если я буду тратить силы на перестановку каждой склянки, которую какая-нибудь растяпа положила не туда, ждать новой комнаты придется дольше и мне может не хватить энергии на действительно важные вещи.]

Я вздохнул и на этот раз передал слово в слово, включая «растяпу».

— Какие важные вещи? — Ася упёрла руки в бока. — Ты целый день сидишь и ничего не делаешь, знай себе энергию копишь! Я тут пыль протираю, клиентов обслуживаю, реагенты раскладываю, а ты — сидишь!

[Я поддерживаю структурную целостность стен, потолка, пола, четырёх комнат, лестницы, витрины, входной двери и водопровода. Плюс обогрев. Плюс защитный контур. Плюс анализ каждого предмета, который проходит через дверь. Это не «ничего».]

— Лавка говорит, что поддерживает стены, пол, потолок, четыре комнаты, лестницу, водопровод, обогрев, защитный контур и анализирует каждый предмет, — спокойно сказал я, хотя мне уже начал надоедать этот цирк с вечной передачей. — Это, по её мнению, не «ничего».

— Водопровод работает через раз! — парировала Ася.

[Именно потому, что я трачу силы на то, чтобы он работал хотя бы через раз! Пусть она попробует поддерживать давление в трубах и мы посмотрим, сколько у неё останется сил на флаконы!]

— Тяжело?! — Ася развернулась ко мне. — Мне тоже тяжело! Я каждый день все таскаю, перекладываю, расставляю, потому что мадам-здание не может пошевелить половицей!