Он двинулся ко мне. Сема сделал один шаг, перехватил его руку и развернул. Движение было быстрым и спокойным, почти будничным. Через секунду муж лежал лицом в пол, а Сема сидел у него на спине, придавив обе руки к полу. Лицо у Семы при этом было совершенно безмятежным.

Муж заорал. Скорее от злости, чем от боли. Ногами бил по полу, пытался извернуться, но под Семой, который был на голову выше и на двадцать килограммов тяжелее, это было бесполезно.

— Наталья, — сказал я. — Это, возможно, единственный момент, когда вы можете сказать ему все, что хотели.

Наталья стояла у стены, прижав ладони к груди. Смотрела на мужа, лежащего на полу, и на Сему, который держал его с такой же легкостью, с какой утром протирал витрины.

— Наталья, — повторил я мягче.

Она опустила руки. Выпрямилась. Подошла ближе на два шага, так, чтобы муж мог ее видеть.

— Я ухожу, — сказала она. — Я подам на развод. И я напишу заявление о побоях, потому что должна была сделать это три года назад.

Муж дернулся и выругался. Сема чуть усилил хватку.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне, — продолжила Наталья. Голос у нее окреп, как будто с каждым словом прибывало воздуху. — Мне плевать, что ты будешь говорить соседям. Мне плевать на твои извинения утром и на твои кулаки вечером. Я должна была уйти давно, и единственное, о чем я жалею, это что не ушла раньше.

Кулон на ее шее вспыхнул зеленым. Наталья вздрогнула, посмотрела вниз, потом на меня.

— Это нормально, — сказал я. — Условие выполнено.

Наталья стояла еще несколько секунд, глядя на затухающий свет кулона. Потом прошла мимо мужа в комнату. Я слышал, как она открывает шкаф, снимает вешалки, складывает вещи.

— Вы не имеете права! — орал муж с пола. — Я вызову стражу!

— Вызывайте, — сказал я. — Мы как раз объясним им про синяки на руках и шее вашей жены.

Он заткнулся.

Наталья вышла через десять минут с одной сумкой, пусть и большой. Немного вещей для целой жизни. Сема отпустил мужа, встал и отряхнул колени. Муж остался лежать, уткнувшись лбом в пол.

Мы вышли и закрыли дверь. На лестнице Наталья прислонилась к перилам и закрыла глаза.

— Я не верю, что я это сделала, — сказала она.

— Сделали, — кивнул я.

— Мне нужно написать заявление. Сегодня. Пока не передумала.

— Я провожу, — сказал я. — Сема, вернись в лавку, скажи Асе, что я задержусь.

Сема кивнул и ушел вниз по лестнице. Наталья выдохнула, подхватила сумку и пошла следом. У выхода из подъезда она обернулась.

— Спасибо, — сказала она.

— Это ваша заслуга, — ответил я. — Все, что я сделал, это поднялся на четвертый этаж. Даже Сема сделал больше меня.

Мы дошли до ближайшего участка стражи за три квартала. Наталья зашла внутрь, я подождал на лавочке. Вышла она через сорок минут, с заплаканными глазами и квитанцией в руке.

— Готово, — сказала она.

— Есть где ночевать?

— Поеду к подруге. Дальше разберусь.

Она протянула мне руку. Я пожал.

— Петр Алексеевич, — сказала она. — Если увидите Игоря, передайте, что я справилась.

— Передам, — пообещал я.

Она подняла зонтик, хотя дождь давно кончился, и пошла по мокрой мостовой. Я постоял минуту, глядя ей вслед, и отправился в лавку.

***

Прошло еще два дня. Спокойных, рабочих. Утром Сема готовил завтрак, потом мыл зал, потом слонялся, ища дело. Ася торговала, перебирала инвентарь и делала вид, что Семы не существует. Я занимался расшифровкой и принимал клиентов. Лиза в раме танцевала свои пируэты и следила за входной дверью. Обычная жизнь.

Я успел написать Игорю короткую записку о том, что два условия из трех выполнены. Его и Натальи. Осталось условие Алексея: проявить мягкость.

На третий день, ближе к полудню, колокольчик звякнул.

Алексей Белозеров вошел в торговый зал. Но он бы не один. С ним были двое мужчин.

Оба были крупные, плечистые, одетые без претензий: темные куртки, тяжелые ботинки. Один встал у двери, второй, чуть в стороне, у витрины. Встали так, что перекрыли выход.

Алексей подошел к прилавку, за которым я стоял, подсчитывая доходы и расходы за прошлую неделю. Перстень поблескивал на его мизинце.

— Добрый день, — сказал я.

— Здравствуйте, — ответил Алексей. Без улыбки, без предисловий.

— Чем могу помочь? — спросил я.

Алексей положил руки на прилавок.

— Я пробовал выполнить задание деда. Не вышло.

— Бывает. Эти вещи не всегда даются с первого раза.

— Я не закончил. Не вышло, и я подумал: а зачем? Зачем выполнять условия мертвеца, если можно решить все проще? Шкатулку можно вскрыть. Любой замок открывается, если знать, как подойти.

— Алексей, — сказал я. — Ваш брат и сестра выполнили свои условия. Осталось ваше. Я рекомендую вам попробовать еще раз.

— Я не собираюсь пробовать еще раз. Я пришел забрать шкатулку, — заявил он.