— Этого ларец не сообщает. Ваш дед оставил артефакты, привязанные к каждому из вас. Условия вы уже слышали. Когда все три будут выполнены, предметы можно забрать окончательно, и вместе они откроют нечто, что ваш дед хранил.

— Что именно? — повторил Алексей.

— Не знаю.

Алексей откинулся на стуле и скрестил руки.

— И хочешь сказать, что это все?

Перехода на «ты» я решил не замечать.

— Да.

Наталья подалась вперед.

— А что может быть за ключом? Деньги? Документы? — поинтересовалась она.

— Дед был не бедный, — сказал Алексей.

— Дед был прижимистый, — возразил Игорь.

— Может, дом на побережье, — продолжил Алексей. — Он всегда говорил про дом на побережье.

— Он говорил, что хотел бы купить. Не что купил.

— Откуда тебе знать?

— Потому что я с ним жил и был единственным, кто его навещал!

— О, началось… — протянула Наталья.

Через минуту они уже во всю делили наследство, которого не видели и которое еще предстояло заслужить. Алексей настаивал на недвижимости, Белозеров предполагал ценные бумаги, Наталья предлагала варианты, которые оба брата отвергали, не дослушав.

Лиза в раме наблюдала за происходящим, чуть наклонив голову.

Глядя на троицу, я думал о браслете в потайном отделении. Я собирался рассказать им и о том, что предметы можно достать с его помощью безо всяких испытаний. Сейчас, наблюдая за тем, как трое взрослых людей буквально делят шкуру неубитого медведя, более того, еще даже не зная, будет это медведь, волк, рысь или вообще никого, я начал понимать их деда куда лучше, чем вчера.

Задания были не прихотью. Они были нужны этим троим, возможно, больше, чем любое сокровище за любой дверью. Так что о браслете я решил промолчать.

— Так, — сказал я, когда пауза между выкриками оказалась достаточно длинной. — Условия вы знаете. Предметы забирайте, каждый свой.

Я открыл крышку.

Игорь потянулся к броши первым. Снял ее с бархата, приколол к лацкану. Наталья взяла кулон, повертела в пальцах и надела на шею, спрятав под воротник. Алексей подцепил перстень, надел на безымянный палец, поморщился и переодел на мизинец.

— Шкатулку я забираю, — сказал Алексей.

— Нет, — сказал Игорь. — Она останется здесь.

— С какой стати ей здесь оставаться?

— С такой, что здесь она на нейтральной территории. А у тебя дома окажется в твоем шкафу, и концов потом не найдешь. Тем более что предметы исчезают и возвращаются в шкатулку, если их снять.

— Ну хорошо, — голос Алексея стал громче. — А если этот лавочник решит, что шкатулка стоит больше, чем его совесть?

Под ногами едва заметно дрогнул пол.

— Шкатулка останется в лавке, — сказал я с нажимом. — Так решил Игорь, который является нашим основным заказчиком, и так будет справедливо для всех.

— Кто вас… — начал Алексей, но запнулся.

— Шкатулка останется в лавке, — повторил я тем же тоном. — Если что, вы всегда сможете вернуться сюда. Мы не собираемся сбегать и закрываться из-за вашего наследства.

Алексей посмотрел на меня. Потом на Игоря. Потом на Наталью: та разглядывала кулон и не подняла головы.

— Ладно, — сказал Алексей после паузы. — Временно.

— Временно, — согласился я.

Трое поднялись. У двери Игорь задержался.

— Мы вернемся, когда выполним условия, — сказал он.

— Когда хотя бы один из вас выполнит, приходите, чтобы я узнал и сообщил остальным, когда они придут.

Алексей уже стоял на пороге.

— Не затягивайте, — бросил он брату и сестре, и быстро вышел, не оборачиваясь.

Наталья молча кивнула мне и пошла следом. Игорь вышел последним. В торговом зале стало тихо.

Лиза в раме сделала медленный пируэт.

[Какое занятное семейство.]

— Да уж…

***

Белозеров пришел на следующий день, один, ближе к вечеру. Сел на стул, положил руки на колени и несколько секунд смотрел на прилавок.

— Я не смог, — сказал он.

— Что именно?

— Задание. Условие деда. Я знаю, кого мне нужно простить. И я не могу.

Я подождал. Он потер ладонью затылок и заговорил, не глядя на меня.

— Мне было четырнадцать, когда мать ушла от отца. Ушла к другому мужчине. Отец подал на развод. Потом начал пить. Через год его было не узнать.

Он помолчал.

— Когда мне исполнилось пятнадцать, дед забрал меня к себе. Алексей уже жил отдельно, Наталья к тому времени вышла замуж. А я остался с дедом. Я… я не видел ее с пятнадцати, когда был суд об опеке. Не хотел видеть. Я хотел пойти к ней вчера. Стоял на улице, где она живет, под ее окнами. И будто врос в землю. Так и не смог решиться.

Игорь поднял голову и посмотрел на меня. Глаза были красными.

— Петр Алексеевич. Я пришел просить вас пойти со мной.

Я выдержал паузу.

— К матери? — уточнил я.

— Да. Я понимаю, как это звучит. Взрослый мужчина просит незнакомого человека сходить с ним к маме. Но я правда не могу. Мне нужен кто-то рядом. Кто-то, кто не даст мне уйти.