К шести дом стоял на ушах. Сема, в новой рубахе, в третий раз перекладывал пирог в корзине и в третий раз оставался недоволен.

— Не наклоняй, — сказал он Асе, потянувшейся помочь, неожиданно сурово и резко для него, что уже многое говорило о том, насколько он нервничал. — Он помнется.

Рецепт, переписанный печатными буквами на плотном листе, он свернул трубкой и перевязал бечевкой, а потом, подумав, переложил из корзины во внутренний карман: так надежнее.

Я стоял перед зеркалом в прихожей и поправлял галстук. Костюм я взял темно-серый, галстук в честь праздника взял поярче, светло-синий, в желтую полоску, на носу сидели идеально подошедкие в цвет недавно купленные очки в синей оправе.

Наверху стукнула дверь. По лестнице простучали каблуки, непривычно легко для нашего дома, и в зал спустилась Ася.

Платье было темно-зеленое, глубокого елового тона, короче тех, что она носила, и спина в нем была открыта до лопаток. Волосы она подняла и заколола, шею оставила свободной, и на вороте, у самого плеча, я разглядел знакомый кругляш маячка, приколотый так, что он сходил за украшение. Ася прошла до середины зала, остановилась и посмотрела на нас с вызовом, как на комиссию.

Сема в этот момент наливал воду из графина. Он не пролил ни капли, он просто перестал наливать. Стоял с графином, наклоненным над стаканом, вода в горлышке замерла у самого края, и сам он замер весь, от сапог до бровей.

— Ну? — сказала Ася.

— Ага, — сказал Сема.

— Что «ага»?

— Все, — честно сказал Сема.

Ася довольно фыркнула и поправила заколку, которая не нуждалась в поправке, а потом сказала, глядя на меня, а не на Сему:

— Рот закрой. Простудишься.

— У нас дома тепло, — сказал Сема, наконец выпрямившись.

— Вот и… — Ася начала бойко, повернулась, встретилась с ним глазами и закончила куда тише, чем начинала: — Вот и хорошо.

Она порозовела от собственной же подколки, не доведенной до конца, и ушла к окну смотреть на улицу, где смотреть было не на что.

[Я и так вынуждена почти каждую ночь выключать свое восприятие в их комнате, а сегодня, даже не знаю, весь второй этаж отключать, что ли, придется?]

«В следующем расширении не забудь сделать звукоизоляцию стен».

[Ага. И видеоизоляцию, пожалуйста. Но вообще, ты ведь понимаешь, что я просто шучу? Конечно, я за них невероятно рада. Не могу дождаться уже, когда по моим полам застучат маленькие ножки!]

«Ты как-то далековато заглядываешь, нет? — мысленно хмыкнул я, после чего сразу посерьезнел. — К тому же, как бы это ни звучало прискорбно, я читал, что у колдуний и колдунов с этим не все так просто».

[Тут, к сожалению, ты прав. Не у всех, правда, но у тех, кто уже освоил колдовской огонь, почти никогда не бывает детей. Из-за того, что тело используется в качестве ритуального материала для призыва пламени, на подобное уже просто не остается ресурсов. Но вроде как я помню о паре прецедентов, так что это сто процентов не аксиома. Так что я не буду отчаиваться ни в коем случае.]

«А вот это правильный подход. Полностью присоединяюсь».

Хоня подошел к Асе и потерся о подол, аккуратно, самым краем головы: он давно усвоил, что к нарядной Асе прикасаться можно только по касательной. Ася глянула вниз, буркнула «шерсти у тебя нет, а все туда же» и почесала его между ушей, где под пластинами проходил шов.

Варя приехала без четверти семь: колокольчик сорвался в свой частый звон, и с порога потянуло духами. Вошла она тоже очень нарядная: волосы убраны выше обычного, серьги с зелеными камушками, платье более консервативное, чем у Аси, но при этом и более элегантное. Оглядела Асю и всплеснула руками совершенно по-Лариному:

— Ася! Все, рядом с тобой я сегодня не встану. Сема, ты видел, кто у вас в доме живет?

— Видел, — сказал Сема со смесью гордости и искреннего восторга.

Я притянул Варю к себе, пока она не начала раздавать указания, приобнял за талию и поцеловал. Первую секунду она хотела вырваться, но потом разомлела и, когда я ее отпустил, желание командовать уже куда-то ушло.

В дверях второго этажа возникла Азалия с книгой, заложенной пальцем, и в очках, сдвинутых на лоб, отчего она щурилась на нас, как на мелкий шрифт.

— Вы все уходите? — уточнила она. — Хорошо. Передавайте от меня имениннице привет.

— Передадим, — кивнул я.

Мы предлагали ей поехать тоже, но она уперлась: «раз меня не приглашали, то и ехать не стоит». Я был уверен, что Лара будет ей очень рада, но спорить, затягивая Азалию на чужой день рождения, тоже было неправильно, так что настаивать мы не стали.

— Передадим, — тоже пообещал Сема.

Экипаж ждал у крыльца, четырехместный, с теплой полостью. Мы погрузились со всеми корзинами и коробками, Сема сел спиной к вознице, держа пирог на коленях, Ася устроилась рядом с ним, подобрав подол от грязи, а Варя взяла меня под руку и спрятала обе ладони в мою, после чего уже сама потянулась за поцелуем и я, разумеется, не стал ей отказывать.