Савельев держал артефактную лавку и пытался вставлять мне палки в колеса, вероятно, решив, что «Лавка Чудес» угрожает его бизнесу, и кое-что у него даже получилось. Но он торговал подделками и запрещенкой, и я его на этом поймал. Его посадили на несколько лет.

А теперь, выходит, он живет в Новограде и продает далеко не самые легальные услуги. Вот тебе и карьерный рост.

— Я еще не подписал контракт с Кировым, — произнес Николай. — Если хочешь, я могу все-таки выдвинуть против него обвинения, в том числе и за попытку похищения. Савельев этот явно пытался тебя достать через меня, поэтому я считаю, что будет правильнее оставить решение за тобой.

— Слияние ты этим похоронишь, — покачал я головой.

Он пожал плечами.

— Это не конец света. К тому же, как у пострадавшей стороны, у меня будет возможность выкупить по дешевке часть его бизнеса.

— Нет, не надо таким жертвовать ради меня и Савельева. Тем более что он вряд ли найдется в каких-то бумагах и останется только в показаниях Кирова. Если он представляется своим именем, то его должны были выпустить законно, а значит и предъявить ему будет нечего.

— Тогда что?

— Ничего. Подписывай контракт и радуйся. Но присматривай за Кировым повнимательнее. Раз он сыграл нечестно однажды, второй раз будет легче.

— Разумеется, — Николай встал, кивнул. — А Савельев?

— А что «Савельев»? Не поеду же я в Новоград его ловить. Того, что я теперь знаю, что он на свободе, достаточно. Все-таки не у него одного есть связи.

Я проводил Николая до двери, потом вернулся к прилавку.

[А если в следующий раз он решит атаковать более серьезно?]

— Очень может быть. Но к тому времени мы будем готовы.

***

Проснулся я от того, что дом наполнился маной.

Просто плотное, ровное движение силы, от которого воздух в спальне отяжелел, как перед грозой. Я сел на кровати.

[Не пугайся, милый. Это Ася.]

«Что с ней?»

[Пятый ранг. Она пошла на прорыв. Сама, по всем правилам. Я слежу.]

Часы показывали второй час ночи. Я накинул халат и вышел в коридор. Дверь Семиной комнаты приоткрылась раньше, чем я успел до нее дойти.

— Петр Алексеевич. — Сема стоял одетый, похоже, и не ложился. — Она предупредила, все в порядке. Я сижу ее сторожу.

— Правильно делаешь.

Мы сели на пол по обе стороны от ее двери. Из комнаты не доносилось ни звука, только мана шла волнами: подъем, потом долгое ровное плато. Каждая новая волна поднималась выше прежней. На особенно крутой, которую почувствовал, похоже, даже Сема, не обладавший ни граммом магии, повернул ко мне голову. Я качнул ладонью: ждем.

Через полчаса Сема не выдержал, наклонился ко мне и спросил одними губами:

— А если что не так пойдет?

— Лада следит, — так же тихо ответил я. — Если что, она успеет сообщить. Сиди.

Он кивнул и больше не спрашивал, только при каждой новой волне упирался ладонями в пол, будто готовился вставать.

Так прошел час, а может, и больше. Потом волны пошли на убыль и стихли. Еще минут десять за дверью стояла тишина. Наконец щелкнул замок.

Ася вышла в наброшенном на плечи платке, бледная, с прилипшими у висков волосами. Но аура ее стала другой: плотнее прежней и глубже.

[Пятый, милый. Чистый, ровный пятый ранг!]

— Ну? — Сема поднялся первым.

— Прорвалась. — Голос у нее был сорванный, но ровный. — Все хорошо. Хотя устала как собака.

— Поздравляю, — сказал я.

Она посмотрела на нас, сидевших под ее дверью, и уголок рта у нее дрогнул.

— Караульные. Идите спать.

— Чаю поставить? — спросил Сема.

— Поставь. И спать.

— Там пирог с капустой остался, — сказал Сема уже из кухни. — Со вчера.

— Неси весь. И потом спать.

А через три дня в дверь Лавки вошла «долгожданная» гостья.

Ася с Семой с утра уехали на склады, пополнять месячный запас: Ася со списком, Сема при подводе. Я стоял за прилавком один, когда звякнул колокольчик. Ману вошедшей я ощутил раньше, чем поднял глаза.

Высокая женщина в черном закрытом платье до пола. Совершенно белые волосы при молодом лице, лет тридцати пяти на вид, красивом и спокойном. Над левой бровью темная родинка. Фонило от нее настолько плотно, что я на секунду забыл как дышать.

Описание я слышал от Аси не раз. Но узнал бы и без описания, по одной этой ауре.

[Милый. Это она.]

«Вижу».

Бежать было некуда и незачем: раз она стояла на моем пороге, значит, знала и адрес, и, вероятно, то, что сегодня я один. Я вышел из-за прилавка.

— Здравствуйте, Аглая.