Секрет, что мы с Хоуком разделяем, пульсирует между нами – невысказанный, но неизменно присутствующий. И в нем – ключ ко всему.

 

Глава 11

 

Город раскидывается подо мной мерцающим гобеленом света и тени. В пентхаусе Хоука я должна бы чувствовать себя на вершине мира. Вместо этого горю изнутри, запертая в позолоченной клетке роскоши и желания.

Пальцы подрагивают – зуд контроля. «Защита» Хоука может ограничивать меня физически, но в цифровом мире я по-прежнему Сфинкс – недосягаемая, неудержимая.

Достаю свой кастомный инструмент взлома, замаскированный под изящный смартфон. Для посторонних я – просто очередная светская львица. Если бы они знали, какой хаос я собираюсь выпустить.

Обойти ультрасовременную безопасность Хоука – детская игра. Вхожу в его сеть, как призрак, не оставляя следов. Оттуда меня манит сеть Виктора Казанова – сирены, от чьего зова невозможно отказаться.

– Посмотрим, какие секреты ты прячешь, Виктор, – бормочу я, ныряя в глубины его цифровой империи.

Слой за слоем кибербезопасность падает передо мной. Это опьяняет – такая сила. Здесь я не Девин Уэст, наследница под домашним арестом. Я – тень из кошмаров Виктора.

Выхожу на данные его личного телефона, подключаюсь к потоковой ленте звонков и сообщений. Голос Виктора наполняет уши – холодный, расчетливый.

– Залягте на дно, пока я не дам сигнал, – приказывает он своим лейтенантам. – Нам нужно выяснить, кто саботирует наши операции, прежде чем мы займемся Девин Уэст.

Сердце бьется в бешеном ритме. Он знает. Не все, но достаточно, чтобы быть настороже.

– Есть вероятность, что она связана с альянсом хакеров, – продолжает Виктор. – Может, даже со Сфинксом.

Уголки губ тянет в усмешку.

«Так близко – и так далеко», – думаю я, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

Пора напомнить Виктору, почему он должен бояться теней.

Я ухожу глубже, сажая ложную информацию, как ядовитые семена. Финансовые записи путаются, поставки перенаправляются в несуществующие пункты, поддельные сообщения сеют раздор среди его верхушки власти. Вирус, элегантный в своей простоте, начинает подъедать данные.

Звук открывающейся двери пентхауса возвращает меня в реальность. Мгновенно прячу устройство, пульс учащается, когда врывается Хоук – хищник в безупречно сшитом костюме.

Наши взгляды сцепляются. Воздух искрит – ненасытный, невысказанный голод.

– Рано вернулся, – говорю я, пытаясь звучать непринужденно, но слышу как голос срывается.

Взгляд Хоука скользит по мне, обжигая.

– Соскучилась? – угол его рта дергается – знающий, опасный.

– Тебе бы хотелось, – парирую я, но мы оба слышим ложь.

Он приближается, каждый шаг – намерение. Я заставляю себя стоять, хотя каждая нервная клетка орет о контакте.

– Ты не сможешь держать меня здесь вечно, – говорю я, желая оттолкнуть, вернуть подобие контроля.

Хоук усмехается; вибрация звука проходит сквозь меня.

– Не смогу? – он уже близко, так близко, что я чувствую его парфюм. – Смирись, Девин. Ты не хочешь уходить.

Его слова бьют слишком точно. Я отворачиваюсь, ищу дистанцию, но он перехватывает мое запястье. От касания по телу пробегает электрическая дуга.

– Отпусти, – требую я, но в голосе нет настоящей борьбы.

– Заставь, – бросает Хоук, низко и хрипло.

Я разворачиваюсь, готовая спорить, но слова застревают. Его глаза – серые, словно шторм, зрачки расширены желанием. Ко мне.

– Эта игра, – шепчет Хоук, подтягивая меня, пока наши груди не соприкасаются, – опасна.

– Я люблю опасность, – выдыхаю я, вызывающе поднимая подбородок.

Низкий рык проходит через его грудь.

– Осторожнее с желаниями, маленькая мышь.

Его свободная ладонь поднимается к моему лицу, большой палец касается нижней губы. Я не удерживаю тихий вздох – и взгляд Хоука темнеет еще сильнее.

– Чего ты на самом деле хочешь, Девин? – спрашивает он почти шепотом.

Правда прорывается наружу, непобедимая.

– Тебя, – признаюсь я. – Я хочу тебя.

В глазах Хоука вспыхивает торжество.

– Вот так, девочка, – говорит он и вжимает свои губы в мои.

Поцелуй – всепоглощающий, столкновение зубов и языков. Я стону, пальцы цепляются за лацканы его пиджака. Рука Хоука скользит в мои волосы, крепко сжимает, задавая угол, чтобы углубить.

Когда мы, наконец, отрываемся, оба тяжело дышим. Обычно безупречные волосы Хоука взъерошены там, где я провела по ним пальцами. Вид дарит острое удовлетворение.

– Играешь с огнем, – предупреждает Хоук, но в голосе звучит нота восхищения.

– Может, я хочу обжечься, – дерзко улыбаюсь я.

Глаза Хоука опасно вспыхивают. Одним плавным движением он прижимает меня к стене, его тело – сплошной жар, нависший над моим.

– Осторожнее с запросами, детка, – рычит он. – В следующий раз я могу быть не таким нежным.

Угроза – или обещание? – посылает по позвоночнику дрожь предвкушения.