Я сделала быстрый шаг в сторону. Оказалась у летней каменной печи во дворе. Мой взгляд упал на тяжелую чугунную сковородку. Черную и закопченную. Моя рука сама легла на шершавую деревянную ручку. Сковорода оказалась увесистой.

Я размахнулась. Со всей силы грохнула чугунным дном по старому дубовому столу.

Раздался оглушительный треск. Стол жалобно скрипнул. Дядя Петрум отскочил назад. Гризельда испуганно пискнула. Прижала руки к груди.

Я медленно повернулась к ним. Сковородку из рук выпускать не стала. Мой голос звучал тихо и тяжело. В больнице под таким тоном замолкали даже самые буйные пьяницы.

— А теперь слушайте меня внимательно. Я буду жить сама по себе. Вы ко мне не лезете. Я к вам не лезу. У моей матери был свой дом ?

Дядя Петрум побагровел. Он скосил глаза на мою объемную сумку. Прикинул в уме упущенную выгоду и злобно оскалился. Какая-то городская девка посмела указывать ему в его собственном дворе.

— Ах ты дрянь! Я из тебя всю дурь выбью!

Он с рычанием бросился вперед. Выставил перед собой короткие, толстые руки.

Я не стала отступать. Сделала быстрый шаг навстречу. Тяжелая чугунная сковорода со свистом рассекла воздух. Я ударила плашмя по его тянущимся пальцам.

Раздался хруст и громкий вопль. Дядя Петрум отшатнулся. Схватился за ушибленную руку. Лицо его исказилось от боли.

Тетка Гризельда попыталась зайти со спины. Протянула костлявые пальцы к моим волосам. Я резко развернулась. Замахнулась тяжелым чугуном прямо перед ее носом. Тетка истошно взвизгнула и осела на пыльную землю.

Я повернулась обратно к Петруму. Сковорода в моей руке слегка покачивалась.

— Убью. Выкопаю яму за двором и закопаю. Никто про вас даже не вспомнит. Я повторяю вопрос. Дом был?

Фарон побледнел. Он прижал к груди пульсирующую болью кисть. Его поросячьи глазки забегали от моего ледяного лица к тяжелому чугуну. Он попятился назад. Он решил зайти с другой стороны, используя голод и шантаж. Он злобно выплюнул слова, оставаясь на безопасном расстоянии.

— Ах так! Аристократка выискалась! Думаешь, самая умная?

Он гордо выпятил грудь. Ткнул коротким пальцем в сторону темнеющей полосы деревьев за околицей.

— По моим правилам жить не хочешь. Значит, пойдешь прямо на улицу. Я тебя кормить не собираюсь. Жениха богатого искать тебе не буду. У твоей матери ничего своего отродясь не было. Остался только гнилой сарай вон там, на самом отшибе у леса. Там она и жила, пока мы ее из милости не приютили. Сдохнешь с голоду под забором.

Тетка Гризельда осмелела за его спиной. Она злорадно закивала и подхватила мысль мужа.

— Вот именно! Катись отсюда. Посмотрим, как ты там завоешь без нашей помощи! Собакам бродячим на корм пойдешь. Сама приползешь на коленях проситься обратно.

Я мысленно усмехнулась. Отличные новости. Своя крыша над головой есть. Остальное приложится.

7

Я аккуратно положила сковороду обратно на печь. Поправила ремень сумки на плече и бросила на них последний равнодушный взгляд.

— Счастливо оставаться. Торгаши.

Я повернулась спиной к онемевшим родственникам. Зашагала прочь со двора. Вышла за покосившиеся ворота на пыльную дорогу и направилась в сторону леса.

Деревня оказалась раскидистой. Извилистая улочка привела меня к самой окраине. У кромки густых деревьев темнели сразу несколько старых, заброшенных развалюх. Иди туда не знаю куда. Взламывать чужие двери и получать вилами в бок в мои планы совершенно не входило.

Навстречу по пыльной обочине брел мужичок в латаной рубахе. Он гнал хворостиной тощую корову. Я решительно шагнула ему наперерез.

— Доброго вечера. Подскажи дорогу, уважаемый. Где тут дом покойной сестры Петрума Фарона?

Мужик остановился. Смерил мое серое платье подозрительным взглядом.

— А тебе на кой туда надо, городская? Там лет пятнадцать никто не живет.

— Жить там буду. Я ее дочь.

Я ответила ровно и твердо.

Мужик удивленно крякнул. Его выцветшие глаза округлились.

— Дочь? Знаю я ее дочь. Амалию Фароны в деревне растили. Так получается, правду говорили? Подменила она свою дочь?

Он недоверчиво покачал головой.

— Господская девка. Амалька-то в замок уехала, а тебя сюда вышвырнули. Дела.

— Выходит, так. Дорогу покажете?

Я не собиралась обсуждать с ним сплетни, в деревне уверена уже есть своя версия, а дядюшка с тетушкой еще и приукрасят. Мужик почесал затылок. Он вытянул грязный палец в сторону леса.

— Вон тот. Самый крайний сруб. У самого леса стоит. Да только там и крыша почитай провалилась. Глупая ты девка, раз туда на ночь глядя суешься. Там и днем то делать нечего. А ты почитай и не приспособлена для жизни в деревне то.

Я коротко поблагодарила его кивком, прервав причитания. Поправила ремень сумки и зашагала точно по указанному маршруту.