— Я всё поняла.

Я произнесла это ровно и совершенно спокойно.

Мужчина осекся на полуслове. Женщина удивленно моргнула. Приоткрыла рот для новой порции нравоучений. Слова застряли в горле от моего равнодушного взгляда. Повисла неловкая пауза. Мужчина недовольно поджал губы и гордо вздернул подбородок. Сделал вид, что именно такого короткого ответа и добивался.

— Вот и ладно.

Он бросил эти слова сухим, надменным тоном. Они развернулись и величественно покинули спальню.

Я дождалась щелчка замка и решительно откинула одеяло. Ступни коснулись мягкого ковра. Я подошла к умывальнику в углу комнаты и щедро плеснула в лицо холодной водой из кувшина. Снова посмотрела на свое отражение в зеркале.

«Хрен вы меня без вещей оставите. Мечтать не вредно. Пойти на улицу с пустыми руками из-за какой-то малолетней скандалистки в мои планы совершенно не входит».

Я принялась методично осматривать комнату. Роскошные бальные платья в огромном шкафу меня совершенно не интересовали. В деревне от бархата и кружев толку мало. Я нашла на самом дне сундука вместительную дорожную сумку из плотной ткани. Запихала туда теплый шерстяной плащ неприметного серого цвета. Добавила пару крепких полотенец, запасные теплые чулки и самые простые кожаные ботинки без каблуков. Пошарила по ящикам туалетного столика в поисках случайных монет. Монет там ожидаемо не оказалось. Зато нашлась крепкая костяная расческа и кусок отличного мыла. Они тут же отправились в сумку.

«Неизвестно еще, что там за деревня вообще. Да и совершенно непонятно, что это за мир такой. Судя по их одежде, я попала в какое-то древнее время. Настоящие времена царей и королей. В таких условиях хороший кусок мыла лишним точно не будет».

Дверь тихо скрипнула. В комнату торопливо вошла Марта. Ее глаза покраснели от недавних слез. В руках она держала стопку грубой серой ткани и тугой полотняный сверток.

— Вот, девочка моя.

Она положила одежду на край кровати. Рядом торопливо пристроила свой сверток.

— Принесла вам платье да белье чистое. Больше господа брать категорически запретили. А тут хлеба свежего половина каравая да кусок сыра твердого. Вы спрячьте еду на самое дно сумки от чужих глаз. Никому не говорите. В дороге перекусите.

«Вот за это отдельное спасибо. Сухпаек в дорогу всегда пригодится. Еда лишней точно не будет».

Она пугливо оглянулась на дверь и быстро сунула руку в карман своего белоснежного передника.

— Возьмите, госпожа.

Она зашептала совсем тихо.

— Это мои сбережения. Я откладывала. Спрячьте подальше. Вам они нужнее будут в этой проклятой деревне.

Она вложила мне в ладонь крошечный кожаный мешочек. Я сжала его. Внутри звякнули монеты. Мой стартовый капитал в этом мире.

— Спасибо тебе, Марта.

Я искренне погладила ее по сухой морщинистой руке.

— Я этого никогда не забуду. На ноги поднимусь, заберу тебя отсюда.

Старушка печально покачала головой и тихо всхлипнула.

— Только в живых бы остались, девочка моя.

5

Сборы заняли ровно пять минут. Простое серое платье из грубой шерсти сидело мешком. После тяжелых шелков оно показалось удивительно практичным. Я спрятала мешочек с монетами глубоко за пазуху, засунула еду на самое дно и подхватила свою тяжелую сумку.

Марта провела меня лабиринтами коридоров до широкой парадной лестницы. Дальше она идти не могла. Я начала спускаться одна, чувствуя на себе колючие взгляды. На верхней площадке, опершись о резные перила, стояли приемные родители. Они молча провожали меня взглядом, словно преступницу на эшафот.

Я уже почти достигла массивных входных дверей, когда сверху раздался звонкий, фальшиво-сочувствующий голосок.

— Я должна с ней попрощаться!

Амалия, шурша своими дорогими юбками, торопливо спускалась следом.

— В конце концов, мы целый месяц прожили как сестры.

Сверху донесся приглушенный, полный слезливого умиления голос женщины в бархате.

— Ох, наша Амалия такая добрая. Святая девочка.

«Актриса без Оскара. На публику играет. Ну-ну, давай, покажи класс».

Она догнала меня у самого выхода. Встала напротив, перекрывая путь. Ее глаза торжествующе блестели, а на губах играла змеиная ухмылочка. Она быстро окинула взглядом мою серую хламиду и остановилась на тяжелой дорожной сумке. Ее взгляд стал цепким и жадным.

— А что это у тебя там, сестрица?

Она произнесла это достаточно громко для родителей на балконе. Затем тут же понизила голос до змеиного шипения.

— Слишком объемная сумка для жалкой прислуги. Небось прихватила что-то из моих вещей напоследок?

Она бесцеремонно протянула руку, собираясь вырвать сумку из моих пальцев.

Моя реакция была молниеносной. Я резко перехватила ее запястье свободной рукой. Сжала так крепко, что тонкие косточки жалобно хрустнули. Амалия тихо пискнула от неожиданной боли и попыталась выдернуть руку, но я держала намертво.