— Пошла вон, Марта, — бросила она брезгливо, даже не глядя на няню. — Мне нужно поговорить с моей… сестричкой.

Старушка низко поклонилась, бросила на меня последний полный жалости взгляд и торопливо выскользнула из спальни.

Амалия медленно подошла к кровати. На ее губах играла торжествующая, змеиная ухмылка. Она скрестила руки на груди, отчего бриллианты на ее запястьях сверкнули еще ярче.

— Как жаль, что ты выжила.

Голос звучал холодно и ядовито. Я молча рассматривала ее. Молодая, красивая, наряженная как новогодняя елка, а гнили внутри на десятерых хватит.

— Ты, кажется, забыла свое место, дрянь, — Амалия наклонилась ближе, ее ноздри хищно раздулись. — Твоя игра окончена. Ты украла мою жизнь. Моих родителей. Мое богатство. Ты годами жила в роскоши, пока я доила коров в грязной деревне!

Слова сыпались из нее градом.

— Но теперь всё мое. И самое главное, Лорд Дамиан Вейн. Мой лорд. Брак достанется мне по праву крови. А ты сгниешь в канаве, из которой тебя достали при рождении!

Я выслушала этот словесный понос с абсолютно каменным лицом. Ни слезинки. Ни единого вздоха. Просто смотрела на нее в упор, не мигая.

Амалия ждала. Секунду. Другую. Торжествующая ухмылка на ее губах едва заметно дернулась.

— Что молчишь? — она брезгливо скривилась и шагнула вплотную к кровати. — Язык проглотила? Или от страха онемела? Давай, поплачь, поумоляй! Может, я сжалюсь и велю оставить тебя на псарне.

Я даже не моргнула.

Улыбка окончательно сползла с накрашенных губ Амалии. Девица замерла, приоткрыв рот, шумно втянула воздух, чтобы сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Тишина в спальне затягивалась, становясь вязкой. Ее колючий взгляд суетливо заметался по моему лицу. Она поджала губы, недовольно нахмурилась и с силой скомкала в кулаке тяжелый бархат своей юбки.

Я медленно спустила ноги с кровати. Тело слушалось охотно и легко. Выпрямила спину.

— Забирай.

Она моргнула.

— Что забирать?

— Всё забирай. Тряпки, родителей твоих нервных, лорда этого. Мне чужого даром не надо. Только дверь с той стороны закрой плотнее. Сквозит.

Лицо Амалии вытянулось. Она открыла рот, силясь что-то сказать, но я предупреждающе подняла руку.

— Иди давай. Мешаешь отдыхать перед дорогой.

Я отвернулась и демонстративно поправила подушку. Амалия шумно втянула воздух, резко развернулась и выскочила из спальни, громко хлопнув тяжелой створкой.

Я осталась одна. Посмотрела на свои молодые, гладкие руки с идеальным маникюром. Глубоко вздохнула.

Новое тело. Прощай, скачущее давление, вечно ноющая спина, горсти таблеток по утрам и сетка старческих морщин. Да я в лотерею выиграла. А со ссылкой к каким-то там Фаронам мы еще посмотрим. Советских пенсионерок, деревней напугаешь едва ли.

4

Мои размышления о светлом деревенском будущем прервал громкий скрип. Тяжелая дубовая створка снова распахнулась. Паломничество в мою спальню продолжалось. На пороге появились те самые двое. Мужчина в камзоле и женщина в синем бархате, которые вчера громче всех обвиняли меня в покушении.

Они остановились на почтительном расстоянии от кровати. Мужчина заложил руки за спину. Его лицо выражало крайнюю степень презрения. Женщина брезгливо поджала накрашенные губы. На вид им было едва за сорок. На добрых двадцать лет моложе меня настоящей. Взрослые вроде люди, а ведут себя как напыщенные подростки.

— Мы растили тебя как родную дочь. Давали тебе самое лучшее образование. Окружали роскошью. Мы искренне верили в твое благородное происхождение.

Он начал свою речь замогильным тоном. Сделал театральную паузу. Я лишь молча поправила край одеяла.

— Когда вскрылась правда о преступлении твоей настоящей матери, мы проявили неслыханное милосердие. Мы решили оставить тебя в нашем доме. Собирались воспитывать вас двоих под одной крышей на равных правах.

«Ну, допустим. Оставили из милосердия. Что дальше? Давай уже суть, к чему весь этот спектакль».

Я наблюдала за ними с философским спокойствием. Женщина гневно сверкнула глазами и вступила в разговор.

— И как ты отплатила за нашу доброту? Черной неблагодарностью! Из зависти к престижному браку нашей настоящей дочери ты решилась на преступление. Ты попыталась ее убить!

Слова сыпались градом. Я продолжала молча смотреть на эту театральную постановку. Мужчина подытожил свою речь.

— Такому чудовищу нет места в нашем доме. Мы уже уведомили твоих настоящих родственников. Карета сейчас ждет внизу. Она отвезет тебя к ним.

Он смерил меня холодным, уничижительным взглядом.

— Однако на улицу без одежды мы тебя не выставим. Марта выдаст тебе платье из грубого сукна из запасов для прислуги. Мы проявляем милосердие и выделяем тебе этот наряд. Постарайся покинуть дом без лишнего шума.

Они закончили свою гневную тираду. Повисла тишина.

«Ой, какие благодетели. Испугались соседских сплетен, вот и выпроваживают по-тихому. Классика жанра. Сор из избы не выносят».