Я внимательно изучаю её лицо. Сейчас середина дня, а она уже кажется подвыпившей. Теперь в её облике появилась какая-то потрёпанность, словно годы выпивки и вечеринок наконец начали брать своё.

Это измучило бы её до глубины души.

Старость — её самый большой страх. Ей всего около тридцати пяти, но выглядит она заметно старше. Сравнение с восхитительной, полной жизни женщиной, которую я жажду каждую минуту каждого дня, теперь кажется особенно разительным. Невероятная уверенность Айви и сияющая красота, которую она излучает ежедневно, напоминают, что передо мной совершенно разные женщины.

Одна любит себя.

Другая себя ненавидит.

На мгновение мне становится чертовски жаль Жанель. Наверное, такой её жизнь и останется — одиночество, поиски очередного мужчины, который поможет почувствовать себя лучше, и полная неспособность обрести это чувство внутри себя.

Я улыбаюсь собственным мыслям.

«Блядь, я начинаю говорить как Айви».

«Люби землю и своё тело» и всё такое дерьмо.

Коул строит Жанель рожицу, а она отвечает ему тем же. Я вздыхаю и, не желая выставлять свои дела на всеобщее обозрение, беру её за локоть и отвожу в коридор к туалетам. Мне даже не нужно смотреть на Нэша, чтобы знать, он качает головой. Он терпеть не может Жанель.

— Жанель, тебе тридцать пять лет. Пора научиться лучше следить за своими финансами. Дом принадлежит тебе, а не мне. Я больше не твой муж. Прости, но в этот раз ты сама по себе.

Жанель потрясённо моргает и отбрасывает за плечо длинные обесцвеченные волосы.

— Уэйд, мне не хватает почти двух тысяч.

Я вижу панику на её лице. Она протягивает руку и пытается прикоснуться к моей груди. Я мгновенно отстраняюсь и перехватываю её ладонь, едва та касается меня, затем опускаю обратно вдоль её тела.

К моему телу прикасаются только одни руки.

И, блядь, точно не руки Жанель.

Я напрягаю челюсть и твёрдо встаю на месте.

— Значит, придётся взять больше смен в «Сниппетс», — решительно говорю я, имея в виду парикмахерскую, где она работает. — Или продать что-нибудь из своего дорогого барахла — туфли, сумочки. Но ты должна сама найти решение. Я больше не вложу ни цента в дом. Он мне не принадлежит.

— Уэйд, ты не можешь говорить серьёзно, — торопливо произносит она, и я вижу, как в её глазах разгорается злость. — Я всегда могла на тебя рассчитывать. Это и твой дом тоже. Вообще-то, я думала о тебе, о-о нас, обо всём, что делала, когда мы были вместе. Я была неправа, когда так с тобой обращалась.

Она жалко пожимает плечами, и одна крупная слеза грозит скатиться по щеке.

Как я раньше не замечал, насколько эта женщина склонна к манипуляциям?

Жанель подходит ближе, пытаясь меня соблазнить.

Эффект получается прямо противоположный.

Что лишь полностью, блядь, меня отталкивает.

— Я надеялась, что мы, может быть, попробуем ещё раз? Я-я думаю, что готова остепениться, возможно, завести семью. Для меня нет другого мужчины, Уэйд. Я всё ещё Эшби. Я не вернула свою фамилию, потому что, по правде говоря, надеялась, что у нас ещё будет шанс. Наверное, я просто не могла тебя отпустить. Я всё ещё думаю о…

Я не могу сдержаться и начинаю смеяться.

Громко и от души.

Жанель моргает, и на мгновение мне кажется, что она наконец поймёт намёк и замолчит.

Я ошибаюсь.

— Не смешно. Я тут изливаю тебе душу, Уэйд. Ты хочешь сказать, что никогда не думал дать нам ещё один шанс?

Я несколько секунд моргаю, всерьёз спрашивая себя, говорит ли она серьёзно.

Святые угодники.

Говорит.

— Жанель, этого никогда, блядь, не произойдёт. Мы развелись не просто так.

Я смотрю ей прямо в глаза, чтобы она поняла, я говорю серьёзно.

— Я тебя больше не люблю. И, господи, под конец ты была для меня грёбаной ужасной женой.

— Ты так не думаешь, Уэйд…

Она замолкает, когда в голове словно загорается лампочка.

— Подожди. У тебя кто-то есть?

Я улыбаюсь ей, потому что, конечно же, блядь, есть.

Но то, что происходит между мной и Айви, её не касается.

Чувство приносит такое чертовское освобождение.

Мне действительно, по-настоящему больше ни капли не жаль её проблем.

— Скажу как можно проще — твои проблемы больше не мои. Не можешь заплатить кровельщикам? Возьми кредит.

Я хлопаю её по плечу, как приятеля, и поворачиваюсь, чтобы уйти, но прежде оглядываюсь.

— И кстати, ты совершенно точно больше не грёбаная Эшби. Займись сменой фамилии, ладно?

Я оставляю её одну в коридоре. Целых тридцать секунд она не двигается и ничего не говорит, а затем проносится мимо меня, хватает своих подружек и рявкает что-то о том, что я её не заслуживаю, прежде чем вылететь через входную дверь.

Нэш наблюдает, как Жанель уходит, а затем смотрит на меня, когда я возвращаюсь к парням и отпиваю пиво.

— Закрыл эту дверь. Вообще-то, блядь, захлопнул, — говорит он, и улыбается.