— Нет, малышка, ты будешь кончать медленно, — говорю я.

Я хочу растянуть её удовольствие, насладиться ею и каждой секундой внутри неё.

Я медленно двигаю бёдрами, позволяя ей почувствовать каждый толчок, пока вхожу и выхожу. Каждую клетку, каждый отдельный атом наших соединённых тел. Стоны Айви становятся глубокими и горловыми, когда ногти впиваются в мои бёдра. В её движениях есть порочность, говорящая — можешь причинять мне боль, пока и я могу причинять её тебе. Но мой член становится лишь твёрже, а каждый болезненный след её ногтей на коже приближает меня к оргазму. Мои яйца напрягаются, пока я снова и снова врезаюсь в неё.

— Кончи сейчас, Уэйд, и, малыш, когда будешь кончать, скажи, что ты мой, — стонет она последние слова.

И, святые угодники, я кончаю.

Сильно.

Моя хватка на её тонкой шее, которую так и хочется кусать, становится крепче, пока я её целую. Я попадаю в бесконечную спираль удовольствия, разрядка вырывается из каждого уголка моего тела и в замедленном движении собирается в самом центре, пока я балансирую на грани между поцелуем и удушением. С каждой накрывающей нас волной её ногти впиваются в меня всё сильнее.

— Господи, блядь, Айви. Я целиком и полностью, блядь, твой, — стону я как раз в тот момент, когда её глаза закатываются и закрываются.

Я ослабляю руку на её горле, позволяя вдохнуть.

Наше дыхание синхронизируется, пока мы спускаемся с вершины, словно только что вместе пробежали марафон.

Айви полностью откидывается на меня, устраивая голову под моей челюстью. Меня омывает гудящая эйфория. Я понятия не имею, как долго остаюсь неподвижно внутри неё.

Мгновения?

Минуты?

Её мягкость.

Это чувство.

Тепло.

— Уэйд? — спрашивает Айви, разрушая транс, в котором я парю.

Я открываю глаза и смотрю на её идеальное раскрасневшееся лицо, когда она запрокидывает его ко мне.

— Да?

— Мой ужин был в тех пакетах с продуктами, которые ты уронил?

Я опускаю голову к её щеке и целую.

— Да, Беда. Мне только нужно его приготовить.

— Хорошо, я теперь вроде как проголодалась. Можем поесть?

Я улыбаюсь у её плеча.

«Всё, что захочешь, малышка».

К тому моменту, когда я почти заканчиваю готовить блюдо, способное бросить вызов Бобби Флею, всё ещё наполовину существуя в эйфории, Айви уже приняла душ и свернулась на диване, натянув одеяла до своего милого маленького подбородка. Её волосы — единственная по-настоящему заметная часть тела, которую я вижу, пока натираю свежий пармезан на наши маникотти9. Закончив, я допиваю последний глоток бурбона из стакана и убираю наушники обратно в футляр.

Я продолжаю разговаривать с ней, направляясь в гостиную и жонглируя нашими тарелками, салфетками и столовыми приборами.

— Ты собираешься сесть, милая? — спрашиваю я.

И только обогнув угол дивана, вижу её полностью. Одеяла подтянуты под самый подбородок, а на лице самое расслабленное и прекрасное выражение.

Айви уже крепко спит, хотя мы ещё даже не поужинали. Её губы слегка приоткрыты, и она тихо дышит, как маленький спящий ангел. Я ставлю тарелки на журнальный столик и опускаюсь в кресло напротив, просто чтобы несколько секунд смотреть на неё, прежде чем разбудить поесть.

И тогда до меня окончательно доходит реальность, которая всё время была прямо перед глазами.

Вернётся Сэм или нет, я найду для Айви место здесь — любую работу, любое занятие, какое она захочет. Блядь, если бы она попросила меня перестать управлять ранчо, чтобы заняться этим самой, я бы согласился.

Что угодно, лишь бы каждый вечер, возвращаясь домой, находить её вот так уютно устроившейся на моём диване.

До Айви я просто существовал изо дня в день, механически выполняя привычные действия. Я не жил.

Она — моя недостающая часть.

Мне никогда больше не понадобится и не захочется ничего, кроме таких простых мгновений рядом с ней.

Жизни с ней.

Айви вплела себя в нити моего сердца. Всё время она укрощала его, а я даже не осознавал.

Что смогу снова любить.

Рискнуть, открываясь этому чувству.

Поверить в будущее — будущее с ней, каким бы оно ни оказалось. В то, где я позволяю себе быть счастливым и не боюсь позволить ей любить меня в ответ.

Сердце ускоряется и болезненно сжимается в груди, когда я понимаю — есть две вещи, в которых я никогда не был уверен сильнее, чем в эту самую секунду.

Первое — я безумно влюблён в Айви. Я не просто люблю её — она мне нужна, как луне нужно, чтобы солнце садилось каждый вечер, лишь затем, чтобы она могла взойти.

Второе — меня без неё больше не существует.

Она просто пока не знает.

Глава 49

— Айви…

— Айви… — снова произносит голос.