Я смотрю на самую невероятную фотографию, которую когда-либо видел, в полном благоговении, а затем убираю маленький шедевр во внутренний карман куртки, прямо над сердцем.

«Моя маленькая фасолинка, я не могу дождаться, когда стану твоим папой».

Глава 60

Дорога обратно на ранчо проходит в тишине. Айви сидит, глядя на снимки УЗИ у себя на коленях, и я вижу в её глазах счастье, когда она переводит взгляд на окно и залитую солнцем сельскую местность.

Мы проезжаем половину пути домой, прежде чем она наконец заговаривает.

— Думаю, возможно, Брэд заставил своего врача солгать мне, — тихо говорит она.

Я со вздохом выдыхаю и протягиваю руку через сиденье, чтобы взять её ладонь.

«Я, блядь, тоже так думаю».

Заботливая часть меня хочет оградить её. На самом деле заботливая часть меня хочет поехать на грёбаное ранчо «Беллингем» и потребовать ответов, даже если придётся выбить их из него. Но сейчас Айви нужно не это.

Сейчас ей нужно, чтобы я сохранял контроль и поддерживал её.

— Возможно, — признаю я. — И, хотя доктор Миллер ничего такого не сказала, я не могу избавиться от ощущения, что вся ситуация её тоже озадачила. Она назвала результаты твоего УЗИ образцовыми, — честно говорю я.

Айви поднимает взгляд, кивает, а затем снова смотрит в окно на раскинувшиеся за ним поля.

— Он знал, что я думаю об уходе. Теперь всё имеет смысл. Он не хотел детей и знал, что я хотела. Он мог сделать такое только ради контроля. Именно так он издевался надо мной. Контролируя, — снова тихо произносит она.

Я мог бы убить ублюдка за то, что он с ней сделал.

— Если я принимаю таблетки и всё идёт как положено, он получает желаемое, а я не беременею. Если вспомнить, он даже был осторожен, когда мы были… вместе. Теперь я думаю, не было ли всё его способом дополнительно подстраховаться. А если я поверю, что вообще не способна забеременеть, что со мной что-то не так, для него это станет лишь приятным бонусом. Лишит меня надежды, и тогда я буду ещё благодарнее ему за то, что он остаётся рядом, пока заставляет меня чувствовать себя… неполноценной.

— Я больше никогда не хочу слышать от тебя такое, даже в качестве предположения, хорошо? Айви, даже если бы ты не могла выносить ребёнка до срока, ты никогда не была бы неполноценной. Ты ведь понимаешь?

Она улыбается и похлопывает ладонью по моей руке.

— Теперь понимаю. Тогда не понимала.

Моя челюсть напрягается, пока я обдумываю следующие слова.

— Знаешь, тебе достаточно сказать, и я с удовольствием поеду туда и добуду ответы, которые ты ищешь.

«С таким, блядь, удовольствием».

— Я знаю, — просто отвечает она, продолжая смотреть в окно.

— Но тебе не нужно, чтобы я так делал, — твёрдо говорю я.

На краткий миг она переводит взгляд на меня.

— Не нужно? Просто я не знаю, как справиться с осознанием, — говорит она, выглядя разбитой.

Боль, которую я вижу в её глазах, пока до неё доходит, что три года она, возможно, жила во лжи и верила, будто никогда не сможет выносить ребёнка… выражение её лица почти меня уничтожает.

Я сворачиваю на обочину, останавливаю пикап и расстёгиваю ремень безопасности, придвигаясь к ней настолько близко, насколько могу. Обхватываю её лицо ладонями и мягко целую в идеальные губы.

— Нет, милая, тебе не нужно, чтобы я решал за тебя, потому что ты достаточно сильная, чтобы сказать мне, что тебе нужно для того, чтобы обрести покой. И я сделаю всё, что потребуется. Если ты больше никогда не захочешь говорить, мы больше никогда об этом не заговорим. Если решишь каким-то образом доказать, что это сделал Брэд, я потрачу каждый последний грёбаный цент и использую все доступные мне ресурсы, чтобы помочь тебе.

— Я знаю.

Она кивает, и по щеке скатывается слеза.

— Однажды ты сказала мне, что не нуждаешься в том, чтобы я тебя спасал, и была права. Не нуждаешься. Мне не нужно быть твоим героем, потому что ты уже сама себе грёбаный герой, — говорю я, снова целую её и кладу ладонь на своего ребёнка, чувствуя, как жизнь излучается под моей рукой. — Ты ушла, взяла свою жизнь под контроль, и это привело тебя сюда, ко мне, именно туда, где тебе и положено быть, — напоминаю я.

— Я люблю тебя, Уэйд.

Она шмыгает носом, смотрит на мою ладонь на своём животе, а затем снова переводит взгляд на окно.

— Мы не можем вернуться назад, только двигаться вперёд. Отвези меня домой.

Я снова целую её в губы и поражаюсь её грёбаной силе.

Она меня восхищает.

Я, блядь, преклоняюсь перед ней.

— Всё, что захочешь, милая. Я в твоей власти.

Я заключаю её в объятия, возвращаю на её место рядом со мной и шепчу, как сильно её люблю, понимая, что больше ничто не имеет значения.

Только она, я и наша маленькая фасолинка.

Айви права — мы не можем вернуться назад, только двигаться вперёд. И знаете что?