И тогда меня словно поражает грёбаная молния — она отталкивает меня раньше, чем я успею её разочаровать. Для неё всё стало слишком настоящим. То, что мы счастливы. По-настоящему, блядь, счастливы. Мои слова сегодня утром, а теперь ещё и то, что Сэм не возвращается, сделали всё ещё реальнее. Айви может получить всё, но она сама себя приучила думать, что не заслуживает этого.

Я допиваю остатки бурбона и понимаю, в чём заключается моя задача.

Показать ей, насколько, блядь, она достойна всего. Показать, что, когда я понадоблюсь ей больше всего, я буду рядом. Прямо рядом с ней, каждую грёбаную секунду, повторяя, что всё будет хорошо.

Даже когда она слишком уязвима и напугана, чтобы признаться, что нуждается во мне.

В её хижине загорается свет, давая понять, что она всё ещё не спит, и, прежде чем я успеваю осознать, что делаю, уже спускаюсь с крыльца в одной футболке, даже не потрудившись надеть куртку, и бегу к ней так быстро, как только могут нести ноги.

Я добираюсь до её хижины меньше чем за тридцать секунд. Только поднимаю руку, чтобы постучать, но дверь распахивается раньше.

Айви стоит передо мной. Глаза опухли, в руке салфетка, на ногах обувь. Я заранее придумал, что скажу, но теперь, увидев её — готовую прийти ко мне, такую чертовски прекрасную, что от этого больно, — могу выдавить лишь:

— Малышка… блядь.

Я захожу в хижину и заключаю её маленькое тело в объятия. Она не сопротивляется, а цепляется за меня, сжимая ткань рубашки на спине в кулаках.

Её голос тихо звучит у моей груди.

— Мне так жаль, Уэйд. Я знаю, что ты никогда не захочешь… Я знаю, что ты любишь меня. Просто мне очень страшно.

Я целую её макушку, лицо, руки, обвившие мою шею, любую часть тела, до которой могу дотянуться губами, и просто вдыхаю её. На мгновение убираю волосы с заплаканного лица и обхватываю щёки ладонями. Целую её в губы.

— Айви, я не могу провести без тебя даже четыре часа. Я не знаю, чего ты боишься. Знаю, что в твоей голове что-то происходит, но всё это может происходить, пока я сплю рядом с тобой. Потому что, блядь, я не хочу проводить без тебя ни одной ночи.

Я снова притягиваю её и шепчу в волосы, в её сладкие, пахнущие сахаром волосы, которые так сильно люблю.

— Это. Мы. Всё это не похоже ни на что, что когда-либо было у любого из нас. Ты можешь взять для себя столько времени, сколько понадобится, милая. А когда будешь готова поговорить о том, что происходит, я буду здесь. Буду ждать каждый грёбаный раз.

Она немного отстраняется и на краткий миг заглядывает мне в глаза.

— Уэйд… я беременна, — шепчет она, пока по её щеке скатывается слеза.

Мои руки непроизвольно сжимаются вокруг неё.

Два коротких слова.

Два коротких слова, которые высасывают из моих лёгких весь воздух и навсегда разделяют мою жизнь на две равные части — всё, что было до этого мгновения, и всё, что будет после.

Моё дыхание сбивается, и кажется, будто время остановилось.

Я смотрю ей в глаза и так же ясно, как чувствую биение собственного сердца, понимаю, меня больше не сила притяжения прочно удерживает на земле под ногами.

Это делает эта женщина и ребёнок, которого она носит.

«Мой ребёнок».

Глава 57

Я сравниваю тишину момента с секундами перед началом скачки. В одно мгновение тысячи людей замирают, задержав дыхание, и вокруг настолько тихо, что можно услышать падение булавки, а в следующее раздаётся звонок, ворота распахиваются, лошади срываются с места — и начинается полный хаос.

Только ворота так и не открываются.

Уэйд стоит передо мной с широко распахнутыми глазами, полными тысячи вопросов. Он прижимает меня к груди, но ничего не говорит, а через несколько секунд проходит в гостиную и опускается на диван. Широко расставляет ноги, откидывается назад, положив одну руку на бедро, а другой проводит по лицу.

Похоже, я только что повергла своего ковбоя в шок.

В истинном стиле Айви я начинаю тараторить.

— Я понимаю, что многого от тебя прошу, рассказывая, — начинаю я, стараясь снова не расплакаться.

Ничего не могу с собой поделать, потому что, видимо, беременность превращает меня в эмоциональную катастрофу.

— Не потому, что ты не полюбишь ребёнка, Уэйд, потому что я знаю, что полюбишь. На самом деле от одной мысли о тебе с ним или с ней у меня физически болит сердце…

Он всё ещё молчит, просто поднимает на меня взгляд, поэтому я сажусь прямо напротив него на журнальный столик и беру за руку.

— Я многого прошу потому, что, рассказывая тебе, возможно, прошу пережить горе вместе со мной. И мне жаль… мне так жаль…

Мой голос затихает.

— Я знаю, что наши отношения только начались… Знаю, возможно, последнее, чего ты ожидал. Я даже думала не говорить тебе, оставить всё при себе, чтобы, если этому не суждено случиться, тебе не пришлось проходить через всё вместе со мной. Но потом я поняла. Поняла, что ты захочешь пройти через всё со мной.