— Полагаю, время сна закончилось, — говорит Сэм, наклоняясь проверить, не намочили ли малыши подгузники. — Чёрт, мне почти час ехать обратно. Вы не против, если я сначала их покормлю и переодену?

— Конечно, — говорю я, указывая на большой дом. — Наш дом — твой дом. Мама Джо будет в восторге от малышей.

Сэм поднимает взгляд от коляски и встречается глазами с Айви.

— Хочешь мне помочь? — спрашивает она.

— С удовольствием. Если я нужна, я вся твоя.

Айви улыбается, а затем смотрит на меня.

— Иди, — говорю я ей. — Я здесь сегодня почти закончил, только жду ежедневный отчёт по Ангелу.

Я внимательно её рассматриваю, но ничто в ней не говорит, что с ней что-то не так. Наоборот, она выглядит искренне воодушевлённой возможностью помочь Сэм с детьми.

— Девин работает из дома. Обычно он мне помогает, так что делать всё одной для меня в новинку, — оживлённо говорит Сэм.

Айви кивает, а Сэм отстёгивает автокресло от коляски и передаёт его ей.

— Можешь взять Амелию, она самая спокойная. А я справлюсь с ураганом Энни.

Айви смеётся и опускает взгляд на тихо воркующий свёрток.

— Ты будешь со мной паинькой, Амелия, если я помогу твоей маме тебя покормить? — спрашивает она, проводя пальцем по мягкой пухлой щёчке Амелии.

Меня накрывает волна потребности, пока я наблюдаю за ней. Потребности однажды дать ей это. Сделать всё, чтобы она была счастлива.

Айви поворачивается и направляется по ступеням к главному дому. Амелия радостно воркует ей из кресла, и я не упускаю, как лицо Айви озаряется, когда Сэм оборачивается и говорит:

— У тебя врождённый талант.

Два часа спустя Сэм уже уехала, а мы с Айви подготовили Дасти, Роуэна и Ангела к поездке во Флориду. После встречи с Сэм Айви весь день ведёт себя тихо. Я стараюсь дать ей немного пространства и списываю на переживания за мать. Она уже дважды с ней разговаривала, так что знает, та добралась и устроилась, но, конечно, всё равно будет беспокоиться о том, как у неё дела. Я также не могу не думать, что общение с Сэм сегодня тоже могло на неё повлиять. День у неё, мягко говоря, выдался тяжёлым.

Когда мы возвращаемся в мою хижину, я говорю с ней обо всём подряд — о Флориде, о том, какой фильм мы посмотрим сегодня вечером, какую заправку она хочет к салату, но она рассеянна, и в ней есть ещё кое-что, чего я раньше никогда не видел.

Тишина.

— Айви… — говорю я после того, как задаю ей прямой вопрос о документах для номинации Ангела на Дерби.

— М-м? — отзывается она, поднимая на меня взгляд от окна гостиной, у которого стоит и наблюдает, как солнце опускается за холмы.

Она нервничает, и я вижу, что происходит что-то ещё.

— Ты ведь даже не слышала меня, да?

— Прости, Уэйд.

Она шмыгает носом, но больше ничего не говорит, что опять же совершенно на неё не похоже. И в этот момент я понимаю — то, что с ней происходит, не связано ни с матерью, ни с Сэм, и я прямо сейчас выясню, в чём дело.

Я откладываю кухонные принадлежности, подхожу к ней, кладу руки на плечи и притягиваю к груди. Просто обнимаю её несколько мгновений.

— Я была права, ты действительно лучше всех обнимаешь, — говорит она, заставляя меня усмехнуться.

— Что?

— Ничего, Уэйд. Просто однажды у меня появилось такое подозрение насчёт тебя.

Я целую её в макушку.

— Ты собираешься рассказать мне, что происходит у тебя в голове? — спрашиваю я.

— Я просто сегодня пытаюсь справиться с некоторыми вещами. Меня не так уж часто что-то застаёт врасплох… — невпопад говорит Айви, а затем поднимает на меня взгляд и улыбается сквозь свежие слёзы.

Я ни черта не понимаю, о чём она бормочет, но вижу борьбу на её прекрасном лице. Словно она хочет что-то мне рассказать или о чём-то спросить.

— Что происходит, Беда? Не хочу звучать как придурок, но обычно не бывает ни минуты, когда ты молчишь. Если в твоей красивой голове идёт какая-то война, позволь мне сражаться вместе с тобой.

Меня затапливает тревога, когда до меня доходит одна мысль.

Возможно, дело в том, что я сказал ей сегодня утром.

Может, для неё это было слишком много и слишком быстро?

— Я просто… сейчас всё слишком сильно на меня давит, — говорит она, шмыгая носом.

Я понимаю, потому что потребность защищать её точно так же захлёстывает меня. Я целую её в губы, и она впускает меня, поднимая руки к моей шее и устраивая их там, где они всегда лежат.

— Дело в том, что ты сегодня была рядом с Сэм? Оказалось, слишком тяжело? Она сказала что-то, что тебя расстроило?

— Нет, Уэйд, она была замечательной. Просто… я так сильно хочу этого для тебя. Такого будущего, семьи…

В этом нет никакого смысла.

— Мы можем всё это иметь, если ты захочешь. Как бы ни выглядело для нас.

— Уэйд, почему ты должен быть таким идеальным? — спрашивает она, вытирая слезу. — В смысле, разве тебе не было бы проще с кем-нибудь другим? Легче? Даже когда ты был с Жанель, всё было бы проще. Она могла бы дать тебе будущее, семью.

Я фыркаю.

«Да какого хрена?»