— Туши их, — говорит он, хлопая меня по рукам и ногам.

— Что ты… — пытаюсь протестовать я, но он слишком занят тем, что гасит мои искры.

Мои следующие слова застревают в горле, пока он лихорадочно хлопает меня по голове, животу и даже щекам.

Он знает.

Он знает.

Закончив, он останавливается и прижимает руку к стене за моей спиной, его плечи тяжело вздымаются от дыхания.

Его взгляд медленно встречается с моим, а я стою с открытым ртом.

Крошечная фиолетовая искорка мигает в его волосах, я тянусь, чтобы щелкнуть её пальцами, а он следит за моими движениями.

Он знает.

И он тоже невосприимчив к Искре.

В моей голове всё соединяется воедино. Та тень, которую я видела в ночь побега из города. То, как Рук нашел меня в поезде сразу после этого. Часть меня была уверена, что это был он.

Сердце колотится, сотни разных эмоций захлестывают меня одновременно.

Мы смотрим друг на друга с чувством сдержанного, настороженного благоговения.

Я всё острее чувствую тесноту нашего убежища и то, как близко он ко мне находится. Его бедра прижаты к моим, грудь касается моей. Каждая точка соприкосновения становится похожа на оголенный провод — яркий, горячий и опасный.

Он всё еще тяжело дышит, наклоняясь ко мне, в его выражении читается любопытство и глубокий, оценочный анализ. «Будь осторожнее», — рычит он. Он так близко, что я чувствую призрачное тепло его дыхания на своих губах.

Мой подбородок приподнимается, и вдруг наши губы оказываются в дюйме друг от друга. Как и в ту ночь, когда он спас меня в поезде, мне приходит в голову странная мысль: он собирается меня поцеловать. Но я не двигаюсь, боясь снова выглядеть дурой.

Это безумие — то, как отчаянно я этого хочу.

На дальнем конце зала звенит зуммер, напоминая, что игра всё еще продолжается.

Мы оба замираем. Видел ли кто-нибудь, что только что произошло?

Нас не остановили, так что, возможно, этот момент остался незамеченным.

Я упираюсь руками в его грудь и отталкиваю его. Это застает его врасплох, и он спотыкается. Что-то мне подсказывает, что такое мало кому удается сделать с ним.

Мы обмениваемся еще одним взглядом, наполненным тысячей вещей, которые мы оба не можем произнести. Не здесь, в окружении наших товарищей по команде. В окружении Генри и доктора Эзе. И того монстра в цвете засохшей крови, который стоит с электрошокером в руках, ища любой предлог, чтобы убить нас на месте. Или сделать что-то похуже.

Поэтому я срываюсь с места, петляя среди обломков арены.

Где-то вдалеке кричит человек, заметив меня, но у меня будто вырастают крылья, пока я скольжу над препятствиями на своем пути.

Он знает.

Я думаю об Искре, мигающей в его волосах, как далекий сигнальный огонь.

Он знает, и он такой же, как я.

Я не одна.

Он тоже монстр.

Я с размаху ударяюсь о дальнюю стену, принося своей команде очко, как раз когда раздается финальный сигнал об окончании игры.

Тяжело дыша, я осматриваю арену в поисках Рука.

Что будет дальше?

Не думаю, что он может сдать меня Истребителям — это привлечет слишком много внимания к нему самому.

Он Одиночка и Хранитель — его убьют до рассвета следующего дня.

Мой взгляд перемещается на лейтенанта Дайра, стоящего на платформе, с которой просматривается арена. Он смотрит не на меня, и я выпускаю долгий, дрожащий вздох. Думаю, нам удалось выйти сухими из воды.

Рук появляется из-за двух зданий и неспешно приближается, его глаза сужаются, когда он сканирует меня с головы до ног. Это снова тот самый оценочный взгляд, словно он пытается разобрать меня на части, чтобы изучить часовой механизм моих костей.

Но в том, как расслабились его плечи, читается что-то похожее на облегчение.

Мне кажется.

Я знаю только одно: внезапно всё изменилось.

Глава 38

После нашего столкновения в симуляции Рук избегает меня. И лишь отчасти я удивлена.

Он отказывается смотреть мне в глаза даже на биологии, где мы вынуждены сидеть за одним столом. Он отвечает только односложными ворчанием, и это не так уж сильно отличается от того, как было в наш первый день, но я ненавижу то, что он не хочет на меня смотреть. И ненавижу то, что мне вообще не всё равно. Это не должно волновать меня настолько сильно.

Когда я закрываю глаза, я постоянно вижу его идеальное лицо, когда он наклонился надо мной, его мягко приоткрытые губы, приглашающие меня, как скверный поступок, который мне чертовски хочется совершить. Я никогда не признаюсь в этом вслух, но каждую ночь с тех пор я засыпаю с этим образом перед глазами.

Но это второстепенно по сравнению с более насущной проблемой.

Нам нужно поговорить об этом.

Я отказываюсь игнорировать тот факт, что нахожусь в присутствии еще одного Хранителя.