Эдвард тоже держится неважно. Он несчастен без Тринити. Я всё еще злюсь из-за того, как он со мной разговаривал, но стараюсь помнить, что мы не всегда бываем лучшей версией себя, когда нам больно.

Мне также удается избегать Нокса, хотя он отчаянно пытается загнать меня в угол, чтобы поговорить. Я стала призраком: появляюсь в классе ровно под звонок, а как только он заканчивается — сразу исчезаю.

Мама не отвечает ни на одно мое сообщение, а от отца до сих пор ни слова. Эта тишина — самое страшное.

Они уже совсем забыли о моем существовании? Неужели я была для них настолько неважна?

Или это часть какой-то изощренной пытки? Не замышляет ли отец что-то, чего я даже не могу себе вообразить?

Тринити сказала, что её родители тоже не разговаривают с ней. В глубине души я понимала, что значат границы Домов и что они являются негласным стандартом нашего существования, но я отказываюсь верить, что они важнее любви семьи. Может быть, я просто наивна.

На фоне всего этого я никак не могу избавиться от непрекращающегося зуда, который словно пробирается под кожу. Во время вчерашней Имперского шторма потребность поглотить разряды молний стала чем-то живым, бьющимся о мои ребра. Я сжимала одеяло и смотрела в потолок, пока мои соседки тихо спали.

Не знаю, сколько еще я смогу продержаться.

Единственным светлым пятном на этой неделе стало электронное письмо с информацией о специальной кадетской тренировке, которая состоится сегодня днем. Мы с Домино и Джеммой приходим на тренировочную базу после обеда, их возбуждение заразительно, и впервые за несколько недель я позволяю себе отбросить тревоги и сосредоточиться на том, что нас ждет.

Однако, когда я замечаю в углу тех же двух Истребителей, что были на нашем первом занятии, по спине пробегает холодок страха. Они снова здесь, чтобы наблюдать за нами.

— Добро пожаловать на особое упражнение, которое мы подготовили для вас, — говорит Генри. — Сегодня вы впервые войдете в тренировочную симуляцию, чтобы проверить свою выносливость и ловкость, а также почувствовать, чего ожидать, когда вы будете обслуживать Штормовые башни.

Он делает шаг в сторону, уступая место доктору Эзе, которая с широкой улыбкой прижимает к груди планшет.

— У нас есть замечательные новости, — говорит она. — Нечто особенное. Уже несколько лет ученые «Темпестаде» усердно работают над тем, чтобы удерживать специфический электрический заряд, извлекаемый из Имперских бурь, для обеспечения усиленной подготовки нынешних и будущих Штормбрейкеров, таких как вы.

Она произносит эти слова с гордостью, но у меня по затылку пробегает неприятный холодок.

— До сих пор только генерал Сол мог «захватывать» плазменную энергию Искры в пригодном для использования виде, но наши ученые недавно совершили прорыв. Им удалось изолировать небольшой заряд, — продолжает она, — и большая его часть будет зарезервирована для обучения нынешней Стражи, пока не будет найден надежный метод тиражирования. Но… — её улыбка становится еще шире. — Мне удалось убедить их выделить небольшую дозу для каждого из вас сегодня.

Она ведет себя так, будто это лучшие новости, которые она когда-либо сообщала. Её энтузиазм заставляет всех вокруг заулыбаться и заговорить одновременно.

— А что, если нас ударит? — спрашивает Домино, и её вопрос сопровождается дружным киванием остальных в комнате. — Разве мы не…

Доктор Эзе поднимает руку.

— Риски есть, да, — отвечает она. — Но я уверяю вас, заряд слишком мал, чтобы вызвать «блиц». Если вы попадете под удар, вы будете временно выведены из строя. В этом случае наготове стоят врачи, чтобы немедленно переправить вас в медицинское крыло.

Первоначальный восторг в комнате немного угас перед лицом такой информации. Именно в этот момент я встречаюсь взглядом с Руком на другом конце зала и замечаю, что его привычная хмурость стала еще глубже.

Мы практически избегали друг друга после инцидента в столовой, но теперь он твердо удерживает мой взгляд, и я чувствую, как жар приливает к моим щекам. Я отвожу глаза.

— Кадеты, — говорит Генри, и его глубокий голос прорезает шум. — Это то, на что вы подписывались. Когда вы стоите на той башне, есть только вы и шторм, и ничего между вами. Это прорыв в борьбе с одним из наших злейших врагов, и мы должны принять этот новый вызов. Любой, кто желает воздержаться от симуляции сегодня, может остаться в стороне, — он указывает рукой на дверь. — Но обратно вас не примут. В Штормовой страже нет места трусам.

Его слова резки — они призваны либо приободрить, либо сломить нас. Я подумываю уйти. Риск быть разоблаченной тяжелым грузом ложится мне на грудь. Неловкое молчание сопровождается шарканьем ног и отведенными в сторону взглядами — каждый из нас взвешивает свой выбор.

Женщина рядом с передними рядами — высокая брюнетка из Дома Фиама — поднимает голову, оглядывает комнату, а затем направляется к двери. Истребители тут же преграждают ей путь. Она останавливается и смотрит на них снизу вверх.

— Идем с нами, — говорят они.