— Сюда, — говорит секретарь, жестом подзывая меня. Я еще раз бросаю взгляд на планшет, а затем иду за ней по коридору к другой массивной двери. Она решительно стучит по дереву и распахивает ее.

Декан сидит за еще одним столом из белоснежного дерева, только этот в три раза больше любого в приемной. Покрытый фресками по бокам и сзади, он сверху расписан потрясающим набором акварельных цветов.

Напротив нее стоят стулья, на которых сидят два человека.

Мои родители.

— Привет, — говорю я. — Мама, папа, что вы здесь делаете? — Я насильно придаю голосу вопросительную интонацию, будто не знаю точно, зачем они приехали. Но никого я не обманула.

Родители обмениваются многозначительным взглядом, прежде чем отец поворачивается к декану Уизерс. Она кладет руки на поверхность стола и встает.

— Прошу прощения, что мы не смогли встретиться официально раньше, — говорит она мне. — Я так много слышала о вас от вашего отца.

Я моргаю. Неужели?

Этого вопроса достаточно, чтобы выдернуть меня из оцепенения, и мои мысли проясняются.

— Однако сегодня есть более насущные дела. Надеюсь, в будущем мы сможем узнать друг друга лучше.

Она обходит стол и протягивает руку моей матери.

— Сария, была рада тебя видеть.

Моя мать скованно кивает и позволяет декану сжать свои руки, но в этом жесте нет ни капли тепла. Декан Уизерс поджимает губы, заметив явную холодность моей матери. Это сбивает меня с толку. Я никогда не знала свою мать грубой с кем-либо.

— Грейди, — обращается декан к моему отцу. — Прошу прощения, что не можем поговорить дольше, но мне пора. Располагайтесь в моем кабинете, сколько вам будет нужно.

Отец одаривает ее теплой улыбкой и, взяв за руку, целует ее тыльную сторону. — Всегда рад, Селена.

Ее щеки окрашиваются в нежный розовый цвет, прежде чем она отнимает руку.

Я не удивлена. Я уже видела этого очаровательного мужчину раньше. Это сцион Дома Фиама. Это не мой отец. Я замечаю вспышку раздражения, промелькнувшую на лице матери. Что, черт возьми, здесь происходит?

— Поэт, — кивает мне декан и выходит из кабинета.

— Вы знакомы? — спрашиваю я, пытаясь потянуть время.

— Мы дружим уже много лет, — уклончиво отвечает отец, и я снова замечаю болезненно сжатые губы матери. Неужели декан Уизерс — одна из его… интрижек? Неужели он был бы настолько неосторожен, чтобы демонстрировать это прямо перед женой?

Дверь закрывается, оставляя меня наедине с родителями. Тяжесть в желудке усиливается. Это чувство, которое мне слишком хорошо знакомо. Ужас.

Когда я снова смотрю на отца, от его дружелюбия не остается и следа. На его месте — тот человек, которого я знаю и боюсь.

— Поэт, — произносит он тем самым голосом. Тем, что я знаю так хорошо. — Не хочешь ли объяснить, что произошло прошлой ночью?

Он говорит это спокойно, почти пугающе, но я не упускаю из виду пульсирующую вену на его виске. Все мое тело дрожит, поэтому я сжимаю руки перед собой и надеюсь, что он не заметит.

Я открываю рот, затем закрываю его. Все требуют от меня ответа, но у меня его нет. Я просто действовала по инстинкту. Тогда это казалось правильным.

— Я не могу, — говорю я, и его челюсть каменеет.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — Его голос меняется. Становится холодным и смертельно опасным. Пугающим. — Ты знаешь, как глупо я теперь выгляжу? Акулы кружат вокруг, ожидая, пока я сделаю неверный шаг, а тут моя дочь, мой единственный ребенок, приходит в Эмери и делает из меня посмешище!

Его голос срывается на крик, и я уверена, что каждое слово доносится за пределы этих стен. Он — колоссальный столп ярости, его лицо залито краской, глаза безумны. Кулак сжимается сбоку, и я задаюсь вопросом, не собирается ли он пустить его в ход.

Я делаю шаг назад. Это инстинктивно, но мы все это замечаем.

Я не знаю, что сказать, чтобы успокоить его. Извинения ничего не исправят. То, что я сделала, непростительно; я это знаю. Он прав, и я унизила его. Я наслаждалась коротким моментом удовлетворения, бросив ему вызов, но зашла слишком далеко.

В отличие от Нокса, дело здесь не только в нем. Я его дочь и, следовательно, продолжение его власти. Вчера вечером я предала не только отца; я предала всех в Фиаме.

— Отвечай мне! — орет он. — Почему ты это сделала?

Слезы жгут глаза, когда я качаю головой. Я не позволю им пролиться.

— Прости, — выдыхаю я. — Я все исправлю. У меня еще остались тесты. Я все исправлю. Я обещаю.

— Трей вне себя, — говорит отец. — Он угрожает разорвать наш союз и обручить Нокса с девчонкой Дженкинсов. — Он продолжает кричать об Арденах и о нашем браке.