Его лоб прорезает складка. Он знает, кто они такие, но это не похоже на счастливое воссоединение.

В этот момент кто-то еще отделяется от общего строя.

Одетая в тактические брюки, облегающий топ без рукавов и армейские ботинки, она, возможно, самая поразительно красивая женщина, которую я когда-либо видела. У нее сильные, волевые черты лица, жилистые, мускулистые руки и длинные каштановые волосы, заплетенные в тугую косу.

— Черт, — говорит Рук, и это заставляет меня напрячься.

Кольцо сжимается, и женщина останавливается, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

Ее голубые глаза холодны, лишены всяких эмоций, но на губах играет едва заметная жестокая усмешка.

— Рук Атира и… — ее взгляд скользит по мне, нос брезгливо морщится, — …кто бы ты ни была, по приказу командора Фишера Стерлинга вы оба арестованы.

Конец… Пока что.

ПРОДОЛЖАЙТЕ ЧИТАТЬ БОНУСНУЮ СЦЕНУ!

Бонусная глава Глава 25

Просто стою

— Рук —

Как только Поэт заканчивает тесты с доктором Эзе, я выхожу из комнаты, всё еще слегка пошатываясь и чувствуя слабость в ногах. Доктор сказал, что последствия будут ощущаться около часа.

Я хотел уйти немедленно, но должен был убедиться, что «Гасители» не станут беспокоить Поэт.

Потому что я знаю, кто она такая.

Я следил за ней в ту ночь и знал, что она хранит секреты.

Она такая же, как я. Это многое объясняет.

Мне кажется. Или, может быть, это увлечение ею — нечто совсем иное.

Что-то, в чем я боюсь признаться даже самому себе.

Правда в том, что она опаснее для меня, чем когда-либо.

Она привлекает слишком много внимания.

Мне следовало бы держаться на расстоянии.

И всё же.

Меня накрывает волной головокружения, и я прислоняюсь к стене, запрокидывая голову. Думаю о своем тесте. Это не было похоже на настоящую Искру — впрочем, я и не ожидал, — но я не был уверен, что произойдет, когда они прикрепили эти датчики к моей коже.

Думаю, я справлюсь. Обману их, заставив поверить, что я обычный человек.

Хотя эти «Гасители»… Они действительно возомнили себя кем-то особенным. Делающими что-то важное. Вылавливающими людей, которые не виноваты в том, кем они являются.

Они правда думают, что могут остановить меня своими жалкими станнерами?

Я фыркаю. Лейтенант Дайр был бы мертв, прежде чем успел бы моргнуть.

Я бы убил его, если бы он коснулся Поэт. К черту последствия.

Мгновением позже я слышу повышенные голоса и быстрые шаги.

Я узнаю её голос немедленно.

Это Поэт и тот ублюдок. Нокс.

Она сказала мне, что он ей не парень, когда я нашел её в библиотеке той ночью.

Это прозвучало так, будто она хотела, чтобы я знал.

Это открытие не должно было вызывать во мне такой восторг.

— Мы можем поговорить об этом позже? — слышу я, как она говорит.

Проходит еще секунда.

— Отпусти меня!

Я напрягаюсь. Он что, схватил её?

Крики продолжаются, пока я пробираюсь к повороту. Пока они спорят, никто из них не замечает, что я наблюдаю.

— Нокс, мне плевать, — говорит она, утомленно. Побежденно. Кутаясь в эту печаль, как в плащ. Мне хочется сорвать его с нее и разорвать на миллион кусочков.

— Что с тобой в последнее время происходит? — шипит Нокс, притягивая её к себе.

Я убью его. Я не должен вмешиваться. Это не мое дело, но я, черт возьми, убью его.

— Отпусти! — кричит она, пытаясь вырваться.

— Здесь есть какая-то Неприятность? — спрашиваю я, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, пытаясь подавить дрожь ярости в конечностях.

Нокс ухмыляется. — Ничего, что касалось бы тебя, шелупонь.

Он действительно думает, что это прозвище меня задевает.

— Перестань называть его так! — огрызается Поэт. — Что с тобой не так?

— Ты его защищаешь?

Она защищает меня, и что-то теплое взрывается у меня в груди.

— «Одиночки» убили Рейна, или ты забыла? — говорит Нокс, и это привлекает мое внимание.

Кто такой Рейн? Если она потеряла кого-то важного из-за моих людей, тогда, возможно, я понимаю её немного лучше.

— Я знаю, кто убил Рейна, — шипит она. — Тебе не обязательно мне напоминать. Но Рейн был Штормовым Стражем, и он знал, на что идет.

Я ненавижу видеть её такой. Я знаю, что она способна за себя постоять, но этот парень точно знает, как её сломать.

— Тебе, вероятно, стоит отпустить её, — говорю я, потому что он всё еще держит её, и красная пелена застилает мне зрение. Единственная причина, по которой я еще не убил его, заключается в том, что Поэт, вероятно, не хочет видеть, как этот придурок умирает. — Сейчас же.

— Это не твое чертово дело, — говорит мне Нокс, и его лицо заливается краской.