Спустя долгое время она извинилась и вышла наружу. Отвязывая Каэлума, она поняла, что дрожит. Проникновение в чужой разум — опасный талант, требующий благоразумия. Его злоупотребление каралось сурово. Если Хельвус подаст петицию — а он всё ещё мог это сделать — она отправится в шахты. Я по-настоящему влипла.

Тихие шаги приблизились. Она не могла взглянуть Кадре в глаза с того момента, как он вышел из кабинета. Теперь у неё не было выбора. Повернувшись, она молча уставилась в землю.

Она заговорила первой:

— Я не должна была этого делать. У меня нет оправданий. И, поверьте, я осознаю, что меня ждёт. — Она расправила плечи. — Если вы собираетесь уволить меня до того, как Хельвус подаст петицию, я не буду вас винить.

— С какой стати мне это делать, если ты так хорошо справляешься?

Истина. Она наконец посмотрела на него. Его суровое лицо не выглядело ни капли сердитым.

— Я копалась в голове Хельвуса против его воли!

— Неортодоксально, но я последний человек, который стал бы упрекать тебя в нарушении закона.

— Это не вызволение рабов-должников! Я злоупотребила своей властью!

— Или её следовало использовать именно так? — он кивнул в сторону заплаканного Децимуса, стоявшего в дверях. — Стал бы Хельвус слушать, если бы ты вежливо попросила?

Она узнала отголосок собственного ответа Цисуре после нападения Хариона. Значит, ты слушал.

— Если бы все поступали так, как я сейчас… — она осеклась, издав звук досады, осознав, что он загнал её в угол. — Чёрт возьми, Кадра!

— Вот она ты, — в его хриплом голосе послышалось торжество.

Она смотрела, как морщинки у уголков его глаз собираются в лучики, а жестокость исчезает, уступая место чему-то, подозрительно похожему на восторг. Кадра всегда был для неё ошеломляющим, подобно арсамейскому волку, и столь же опасным. Но сейчас этот мужчина выглядел просто разрушительно.

— Вот почему я выбрал тебя. — Он был так близко, что она видела капельку чернил на его челюсти. — Вот кого я видел на Облачении.

— Кого-то, у кого гнева больше, чем мозгов?

— Кого-то, кто мог бы разрушить целую страну.

Она отстранилась:

— Всё снова сводится к тому, что я могу сделать для тебя, верно? Ну что ж, Кадра, я в шаге от отправки в шахты. Вот что бывает, когда пытаешься что-то разрушить.

— Тебя не отправят. — В его устах это звучало как свершившийся факт.

— Я только что видела, как Хельвус и его люди тащили Йовиана через проход в башне Сидран! Он по уши погряз в убийствах Просителей. Даже ты можешь не справиться с таким противником.

Кадра не выглядел удивлённым:

— Хельвус могущественен. Я тоже.

— Это то, что я должна делать? — горько спросила она. — Прятаться за спинами сильных мира сего?

— Используй меня. — Его голос звучал гипнотически. — Я стану твоим щитом.

Её сердце бешено заколотилось:

— Зачем?

Он произнёс это с тихой серьёзностью:

— У тебя тоже есть сила. Пользуйся моей, пока не обретёшь свою. Не оставляй никому выбора, кроме как услышать тебя.

Она не смогла сдержать смешок:

— Мужчине легко это говорить. Влиятельные люди, вроде тебя, всегда заставляли таких, как я, заковывать себя в корсеты покорности, чтобы просто выжить. А потом вы же нас обвиняете, когда это становится нашей второй кожей.

— Я не обвиняю тебя. — Его слова коснулись её щеки, вызвав непроизвольную дрожь. — Я говорю, что с твоим гневом всё в порядке. И я буду стоять за твоей спиной, когда ты решишь дать ему волю.

Ошеломлённая, она искала слова и не находила. Что-то опасное и могущественное билось в её груди — пленённая птица, молящая о свободе. Она жаждала услышать эти слова восемнадцать несчастных лет.

Её дыхание согревало лицо рваными выдохами:

— Означает ли это, что я выбираю тебя?

Его улыбка стала шире:

— Только если ты сама так скажешь.

В дюйме от его пугающе жёсткого, жестокого лица она поняла, что не так стоична, как думала. Арсамея заморозила её чувства, но этот город и этот человек заставляли их полыхать. Ей нестерпимо хотелось запустить пальцы в его чёрные волосы, притянуть его к себе и сквозь зубы выдохнуть, что он поселился в её мыслях, преследовал её в ночных кошмарах, и что она готова на всё, лишь бы узнать, кто он такой — чтобы решить, вырвать ли ему сердце из груди или отдать своё.

Вместо этого она протянула руку и почувствовала, как его ладонь — большая и крепкая — сомкнулась вокруг неё:

— По рукам.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Сарай заключила сделку с одним из Проклятых.

Хельвус не объявился за те пять дней, что прошли с тех пор, как она просканировала его разум — то ли потому, что не хотел, чтобы она разболтала увиденное, то ли потому, что Кадра теперь нависал над её плечом ещё чаще, чем прежде.