Его лицо ещё никогда не выглядело более жестоким. — Тетрархией. И мной.

Правда. Она открыла рот от изумления, но уже через секунду разразилась смехом. Громким и недоверчивым. Глаза защипало от слёз, она вцепилась в край его стола, чтобы не упасть.

— Я могу дать вам этот ответ прямо сейчас, — выдавила она сквозь смех.

— Переспи с этой мыслью. — Взгляд Кадры был непроницаем.

— Она не изменится, — заявила она.

— Тогда тебе не обязательно давать его сейчас. — Он даже не выглядел обеспокоенным.

— Почему я вообще должна кого-то выбирать? — осмелилась спросить она. — Вы — часть Тетрархии.

— Я планирую разорвать её на части. — В его глазах было что-то тревожное. Не насмешка и не жестокость, а нечто бесконечно более пугающее своей безымянностью. — И ты не захочешь стоять у меня на пути.

Правда. Хорошее настроение испарилось. Она не осознавала, что сделала шаг назад, пока чуть не споткнулась о его диван для чтения.

— Почему? — И почему вы говорите это мне?

— Потому что закон этой земли неверен, — тихо сказал он, глядя на неё, и каждое слово звучало правдой. — И ты это знаешь.

Её сердце пропустило удар. Долго подавляемая часть её существа вздрогнула и проснулась, загремела цепями в своей клетке — сплошной голод и острые зубы, словно она ждала именно этой секунды. Она затолкнула эту тьму обратно, глядя на Кадру с тонущим в душе осознанием: она проснулась ради него.

Кадра умеет влезать людям в голову, — предупреждала Цисуре.

Откуда вы знали? Как вы заглянули в меня?

Он выглядел ещё более довольным её молчанием. Запустив руку в халат, он бросил ей ключ.

— Наверх. Левая спальня. — Его взгляд не отрывался от неё. — Доброй ночи, Сарай из Арсамеи.

Слишком потрясённая, чтобы отвечать, она лишь слабо кивнула и направилась вверх по лестнице в глубине кабинета, проводя пальцами по незнакомым рунам на ключе, словно они могли вернуть ей опору. Это, должно быть, ключ, открывающий его защитные чары. Она сможет входить в башню Аоран, когда пожелает.

Достигнув антресоли, с которой открывался вид на кабинет Кадры, Сарай посмотрела вниз через перила. Она сдержала ругательство, когда планировка башни Аоран стала ясна. Единственная лестница начиналась прямо из кабинета Кадры, оставляя верхние уровни на виду. В тот момент, когда она выйдет из комнаты, он узнает об этом. Никакого шпионажа в этой башне не получится, если только он не будет отсутствовать.

На антресоли было две комнаты. Её — и дверь справа, которая, вероятно, вела в его спальню. Отомкнув дверь, она задвинула засов и развеяла свою иллюзию, поморщившись от усталости, навалившейся из-за длительного использования магии. Она не имела права на ошибку в башне Кадры, а поддержание активными нихумба и зосты истощало её быстрее, чем за один день, как она предполагала в разговоре с Цисуре.

Надев ключ на шнурок у себя на шее, она опустилась на кровать с балдахином, оглядывая дубовый туалетный столик, умывальник, шкаф и окно, прикрытое занавесками. У неё никогда не было столько пространства. Эта комната была дворцом по сравнению с сараем Кретуса. Даже если я делю стены со своим обидчиком.

Он обезоружил её сегодня вечером — со своими влажными волосами и распахнутым халатом, — но он глубоко заблуждался, если думал, что его мускулистая грудь заставит её потерять голову. У неё не было проблем с тем, чтобы возвести стену между тем, что видели её глаза, и тем, что думал её разум.

И всё же тревога не отпускала её, пока она устраивалась под одеялом. Он не солгал ни разу за весь вечер.

Она задула свечу на прикроватной тумбочке. Между одним вдохом и другим она провалилась в беспокойный сон, где она всё падала, падала и падала.

И каждый раз это был Кадра, который её толкал.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Человек, который говорил прекрасным голосом, убрал прядь волос с её лица и с криком отпрянул.

Она могла догадаться, как выглядит. Кровавый пузырь лопнул у неё во рту. Холод сковал сломанные пальцы, продвигаясь внутрь, по мере того как жизнь покидала тело. Скоро явится красноглазый бог, облачённый в полуночные одежды, с весами в одной руке, чтобы взвесить деяния души. Те немногие, кому удавалось Призвать Повелителя Смерти, писали о зрелище, неописуемом словами, и о голосе более леденящем, чем зима. Ей было интересно, будет ли он добр. Поймёт ли он, что она так старалась…

— Тетрарх Кадра просит вас подойти.

Сарай вырвалась из сна, с размаху ударившись головой об изголовье кровати. Дезориентированная, она попыталась ухватиться за столбики кровати, но рухнула на пол.

— Всё в порядке? — поинтересовался голос снаружи. Катон. Кучер. Или слуга Кадры. Кем бы он ни был.

— Минутку! — Снова активировав нихумб и зосту, она подождала, пока её шрамы исчезнут, прежде чем открыть дверь.

Сарай выдавила улыбку. — Доброго… — она взглянула на иссиня-чёрное небо за окном, — …вечера, Катон? — Сколько же она проспала?