Замолчав на мгновение, я подавляю в себе страх. Их здесь нет.

Хейден здесь. Мой Орел здесь. Я в безопасности.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— Когда он вошел во второй раз, с ним были двое мужчин в масках. Он задал вопрос о моем отце, а когда я не ответила, приказал этим двоим отвязать меня.

Я не свожу глаз с руки Хейдена, вспоминая, как невыносимо ныли плечи.

— Эм, — произносит Хейден твердым голосом, который резко выдергивает меня из мыслей. — Что было дальше?

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле.

— Он бросил меня на пол и сел сверху. Затем накрыл лицо мокрой тряпкой. Он…

«Дайте воды. Быстрее!»

Сердце колотится в груди, и я начинаю дышать чаще. Хейден сжимает мою ладонь, и это придает мне сил продолжать.

— Было так холодно. Каждый вдох, который я пыталась сделать, обжигал, как огнем.

— Пытка водой, — говорит Хейден, и в его низком голосе сквозит напряжение. — Вот как это называется.

— Перед уходом он сказал, что мне лучше заговорить, потому что ломаются все.

— Но ты не сломалась, — произносит Хейден, снова сжимая мою руку.

— Нет. Не сломалась.

— Почему?

— Упрямая гордость, — отвечаю я с горькой усмешкой. — Я не хотела доставлять ему удовольствие видеть, как я сдаюсь.

Когда я поднимаю взгляд на Хейдена и вижу на его лице гордую улыбку, кошмар теряет свою власть надо мной.

Я победила Бородача.

— Что было дальше?

— Он принес мне сэндвич и сок, — говорю я, думая о том, что больше никогда в жизни не притронусь к индейке.

— С чем был сэндвич?

— С индейкой и маленькая бутылка апельсинового сока.

Да, апельсиновый сок я тоже больше пить не буду.

— Завтра можешь попробовать выпить апельсиновый сок. Тебе нужно проработать все, чего ты сейчас избегаешь из-за того, что случилось.

Я морщу нос.

— Не обещаю, что мне понравится, — пытаюсь отшутиться я.

Хейден подмигивает, и на мгновение я забываю, что хотела сказать.

— Что было потом, Эм? — напоминает он.

— Бородач разрешил мне съесть только половину. Он хотел сделать запись, но я отказалась повторять то, что он велел. Они потащили меня к какому-то ящику. Помню, как снова и снова повторяла про себя алфавит, пытаясь абстрагироваться от происходящего.

— Темный карцер, — рычит Хейден. Его враждебный тон застает меня врасплох, я резко вскидываю на него глаза и, увидев написанную на его лице ярость, начинаю оттягивать руку, думая, что, возможно, ему нужно личное пространство.

Он отпускает мою ладонь, но затем берет за талию и притягивает к себе. Когда он заключает меня в объятия, я обвиваю руками его шею и крепко прижимаюсь. Я даже не уверена, кому из нас сейчас нужнее физический контакт.

Я думала, говорить об этом будет гораздо хуже, но рядом с Хейденом это приносит невыразимое облегчение.

глава 46

ГЛАВА 46

ХЕЙДЕН

Мне стоит взять себя в руки и отпустить Эмили, но я не могу. Я никогда ни одной женщиной так не восхищался, как ей. Она сильная и стойкая. Красивая и заботливая.

Я немного отстраняюсь, чтобы видеть ее глаза. Затем поднимаю правую руку к ее лицу и легонько провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

Я хочу ощутить ее вкус настолько сильно, что мысли о последствиях просто вылетают из головы.

Я медленно наклоняюсь, давая ей возможность отстраниться, если она этого не хочет. Прикоснувшись губами к ее губам, я обнимаю ее за шею. Потом отстраняюсь на пару сантиметров и всматриваюсь в ее лицо в поисках знака, что мне стоит остановиться.

Слава богу, Эмили не отстраняется. Ее взгляд опускается к моему рту, и, вцепившись в мою рубашку, она притягивает меня ближе.

На этот раз я себя не сдерживаю, и, как только наши губы сливаются в поцелуе, я прижимаю ее тело к своему.

Я узнал ее застенчивую сторону, ее сдержанность, а сегодня – ее несгибаемый дух. Но когда она садится на меня верхом, я вынужден признать, что ее страстная сторона нравится мне гораздо больше.

Я откидываюсь на спинку дивана и, сжав ее ягодицы левой рукой, прижимаю ее к своему члену.

Ее руки скользят к моим плечам, но лишь на мгновение, после чего перебираются к моей челюсти. Она наклоняет голову, и когда я чувствую, как ее язык касается моей нижней губы, я снова беру контроль в свои руки.

Поцелуй быстро становится отчаянным, наполненным ненасытной жаждой. В Эмили нет ни капли покорности, и она борется со мной за контроль. Ее язык сплетается с моим. Ее губы пробуют на вкус, ее зубы прикусывают.

Она ни в чем мне не уступает.

Сгорая от желания прикоснуться к ее коже, я убираю левую руку с ее ягодиц и забираюсь ей под футболку. Когда пальцы ощущают ее гладкое, теплое тело, из моей груди вырывается глухой рык.