— Это проблема. Я понимаю, откуда у тебя такие подозрения. В этом есть смысл. Он мог нанять ту группировку, чтобы они удерживали ее, а сам бы разыгрывал любящего отца, убитого горем из-за пропажи дочери, но не уступающего их требованиям ради блага Америки. Но если у тебя нет никаких доказательств, ты мало что сможешь сделать.

— Вот и я о том же. Фостеру не за что зацепиться. У меня есть только интуиция, — говорю я, совершенно не в восторге от происходящего.

— Черт, брат, тут я бессилен. Может, тебе повезет, и этот ублюдок совершит ошибку. Только сделай одолжение. Не суйся к нему в одиночку. Только скажи, и я мигом примчусь туда.

— Спасибо, Макс. Я собираюсь поговорить об этом с Эмили, посмотрю, может, она расскажет что-то, за что можно зацепиться. Я дам знать, если понадобится твоя помощь.

— Хорошо. Пойду сварю Габс кофе. На связи.

— На связи, брат, — говорю я и сбрасываю вызов.

Да уж, мой единственный шанс докопаться до истины заключается в том, что Эмили знает что-то, о чем еще не рассказала.

Пора поговорить с ней об ее отце.

Я все еще пытаюсь сообразить, как преподнести это Эмили, когда она стучит в мою дверь.

— Привет, — говорит она, выглядя чертовски встревоженной.

— Все в порядке? — спрашиваю я, пересекая комнату от окна к двери.

— Да. Пойдешь со мной? — спрашивает она, протягивая мне руку.

— Конечно, — говорю я, гадая, к чему бы это. Я беру Эмили за руку, закрываю за собой дверь и иду вслед за ней в дом.

Когда мы заходим на кухню, она задерживается на секунду, чтобы запереть заднюю дверь. Я хмурюсь, но она избегает моего взгляда, пока ведет меня через кухню, мимо гостиной, дальше по коридору.

Когда мы входим в ее спальню, уголки моих губ ползут вверх. Не желая делать поспешных выводов о том, зачем она меня сюда привела, я жду, пока она не повернется ко мне лицом.

Она закусывает нижнюю губу и, отпустив мою руку, нервно перебирает пальцы.

— У тебя нет кровати, — произносит Эмили, заливаясь румянцем. Затем машет рукой в сторону своей постели и продолжает: — А у меня есть.

Эта женщина чертовски милая, когда вот так смущается. Пещерный человек внутри меня мог бы стать от этого зависимым.

— Ты предлагаешь мне остаться на ночь? — спрашиваю я, делая шаг к ней.

Она закатывает глаза. Она, блядь, реально закатывает глаза, отчего в моем горле рокочет смех.

— Да, Хейден, — отвечает она, сердито глядя на меня. — Ты явно не облегчаешь мне задачу.

— Прости, детка, — говорю я, кладя ладони ей на плечи и медленно проводя ими вниз по ее рукам. — Ты такая милая, когда смущена. Тебе нравится, когда я веду себя как главный, а я обожаю, когда ты стесняешься.

— Альфа-самцы, — фыркает Эмили, сдерживая улыбку.

— У тебя слабость к альфа-самцам. Признай это, — рычу я, опускаясь губами к ее шее.

— Угу, — выдыхает она, откидывая голову назад.

Оставив еще один поцелуй на ее шее, я отстраняюсь и жду, пока она не посмотрит на меня. Ее взгляд затуманен от желания, и от этого у меня тут же встает.

— Ты уверена? — спрашиваю я, не желая, чтобы Эмили делала то, к чему не готова.

— Да, — шепчет она, потянувшись к верхней пуговице моей рубашки. Да уж, разговор об отце может подождать. Сейчас для этого явно не самое подходящее время.

Я стою неподвижно, наблюдая, как ее руки скользят вниз, пока не добираются до последней пуговицы. Медленно она берется за края, раздвигает ткань и стягивает рубашку по моим рукам.

Эмили делает шаг назад, и я вижу, как она тяжело сглатывает, пристально разглядывая мою обнаженную грудь. Когда она тянется к моей левой руке, я позволяю ей рассмотреть шрам. Подушечки ее пальцев мягко скользят по нему, словно она любуется, блядь, произведением искусства. Она касается каждого следа от пули, каждого шрама, оставленного осколком.

Слеза скатывается по ее щеке, и я тянусь к ней, смахивая подушечкой большого пальца.

— Ты такой красивый, — шепчет она, поднимая на меня взгляд.

— Прямо-таки со всеми шрамами? — спрашиваю я, дразня ее.

Эмили улыбается сквозь нахлынувшие чувства: — Особенно со шрамами.

— У тебя фетиш на раненых мужчин, о котором мне стоит знать? — Этот вопрос заставляет ее рассмеяться, и напряжение в комнате немного спадает.

— Нет, — отвечает она, продолжая смеяться. — Но у меня есть слабость к одному конкретному «морскому котику», у которого по всему телу разбросаны доказательства его храбрости. — Ее лицо становится серьезным, когда она ловит мой взгляд. — Мне страшно, Хейден, — признается она. — Я влюбляюсь в тебя, и это до ужаса пугает. Но я доверяю тебе. Я верю, что ты меня защитишь.

Блядь. Она просто убивает меня своими словами. Это именно то, чего я для нее хочу. Чтобы она доверяла только одному человеку – мне.

— Я никогда не дам тебе повода усомниться во мне, Эмили.