Я лезу в расстёгнутый карман сумки и достаю шарф, или то, что когда-нибудь, надеюсь, станет шарфом. Пока что это всего лишь десяток сантиметров синей пряжи.

Удивление медленно появляется на его лице вместе с очередным поднятием бровей. Любой нормальный человек уже перестал бы говорить, но меня действительно задевает то, как сильно я ему не нравлюсь. Обычно у меня таких проблем нет. Я дружелюбная и люблю разговаривать с людьми. Особенно с людьми из мира хоккея. После выпуска я хочу стать спортивным репортёром. Не могу представить ничего лучше, чем ездить по миру и брать интервью у игроков и тренеров.

Возможно, однажды я даже возьму интервью у него. Колина уже задрафтовали «Дикие кошки» из Миннесоты. Сначала он закончит университетскую лигу, но я ни секунды не сомневаюсь, что его ждёт огромный успех, когда он наконец дебютирует в профессиональной лиге.

Лифт звякает, и двери открываются. Когда захожу внутрь, я почти вспотела. Разговоры с Колином — настоящая тренировка. А ещё он немного меня нервирует. Возможно, потому что ненавидит меня. А возможно, из-за того, как он выглядит. То есть он горячий. Очень горячий. Как лето в Аризоне.

Он заходит следом, встаёт на противоположной стороне и старается держаться как можно дальше. И всё равно занимает слишком много пространства. С такого расстояния мне приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на него.

— Ты стал выше? — спрашиваю я.

— Нет.

Он смотрит прямо перед собой, произнося сухой ответ.

— Ты уверен?

У него дёргается челюсть, и затем он тяжело вздыхает.

— Абсолютно.

Остаток пути до шестого этажа мы едем молча. Когда двери открываются, он взмахивает рукой, показывая, чтобы я шла первой. Я так и делаю, затем осматриваюсь в поисках указателей и направляюсь к своей комнате. Я чувствую его позади себя. Он идёт медленнее, будто специально держит дистанцию между нами, но в коридоре только мы вдвоём, а моя комната находится в самом конце.

Я оглядываюсь и улыбаюсь ему, остановившись у своей двери, затем вытаскиваю ключ и провожу им перед замком. Раздаётся сигнал, лампочка загорается зелёным, и я нажимаю ручку.

Прежде чем скрыться внутри, я замечаю, что Колин останавливается у двери справа от моей.

— Похоже, мы соседи, — говорю я, а затем захожу внутрь, потому что уже не жду ответа, но, клянусь, он разочарованно стонет.

Глава 2

Хэтти

«Слишком много недель без тренировок, да ещё и долгая дорога, и сегодня вы двигаетесь словно в замедленной съёмке. К счастью, они тоже».

Последние слова тренера перед тем, как он сообщает, что автобус будет ждать у входа через пятнадцать минут, чтобы отвезти нас обратно в отель, или же мы можем остаться посмотреть игру мужской команды и вернуться вместе с ними.

Примерно половина из нас выбирает второй вариант. К тому моменту, как мы переодеваемся и поднимаемся наверх на главную арену, где играют парни, идёт последний период, а Вэлли ведёт со счётом 1:0.

Мы садимся прямо за скамейкой Вэлли. Мой взгляд сразу цепляется за Колина. Он наклоняется вперёд так, словно ему настолько хочется быть на льду, что он едва сдерживается. Волосы мокрые от пота, из-за чего светлые пряди кажутся темнее. Щёки раскраснелись от холода и нагрузки, грудь тяжело вздымается и опускается от учащённого дыхания.

— Колесо! Колесо! — кричит он, привлекая моё внимание к происходящему на льду.

Другой игрок университета Вэлли уходит с шайбой в отрыв и стремительно мчится к противоположному концу площадки. Он бросает по воротам, но вратарь отбивает шайбу. Команда Вэлли стонет от разочарования.

Во время остановки игры звенья меняются. Колин первым перепрыгивает через борт и выходит на лёд. Он раздаёт команде указания, пока они готовятся к вбрасыванию. Даже сейчас он выглядит дружелюбнее, чем был со мной прошлой ночью. Я правда не понимаю, что во мне его так раздражает. Мой бывший, Денни, отлично с ним ладил. Они были товарищами по команде, пока Денни не выпустился прошлой весной. Лучшими друзьями они не были, но, когда мы сталкивались с Колином в кампусе или на вечеринках, они с Денни разговаривали.

Даже тогда Колин едва замечал меня. Денни говорил, что я всё преувеличиваю, но мне так не кажется.

Будто мои мысли заставили его посмотреть в эту сторону, Колин поднимает взгляд со льда. Его рот сжимается в тонкую жёсткую линию за решёткой шлема.

Возможно, игра делает его таким мрачным. Или игроки другой команды. Может, пот затекает ему в глаза и щиплет их. Но почему-то я сомневаюсь. Его раздражение всегда, кажется, связано только с одной вещью. Со мной.

— Вау. Джетт стал ещё горячее за лето или я всё ещё обезвожена после игры? — спрашивает Аннабель справа от меня.

Я что-то невнятно бурчу в ответ.

Её смешок заставляет меня поёрзать на сиденье.

— Я совсем забыла, что у вас двоих там целая история, — говорит она.

— У нас нет никакой истории.