Я хмурюсь, одергивая край своей футболки. Ну… футболки Призрака.

— Откуда ты знаешь?

— Я выслеживал его несколько месяцев. — Призрак постукивает пальцами по бедру — рассеянное движение, выдающее предвкушение, которое кипит под маской спокойствия. — Изучил его схемы и привычки, а заодно выяснил, кто его связной. Который, так уж вышло, работает и со мной. Так что я точно знаю, кого собираются стереть с лица земли.

Крепче сжимаю стакан.

— Кого?

— Одного политика. Среднего звена, но на него достаточно компромата, чтобы стать проблемой для кого-то влиятельного. — Призрак пренебрежительно отмахивается, словно чья-то смерть — это лишь мелкая неприятность. — Мой связной говорит, что тот нервничает и задает слишком много вопросов. Теперь он просто очередная обуза, которую убирают с доски.

— И кто твой связной?

Призрак поджимает губы.

— Скажем так, у меня есть рычаги давления на местный преступный синдикат. Они стали весьма сговорчивыми, когда узнали, что я поставил на колени семью Мэлоун.

Я качаю головой.

— Я не хочу этого знать. Но возвращаясь к Домингесу… Тебе известно, когда всё произойдет?

Призрак усмехается.

— Не только когда, но и где. Нужно лишь дождаться подтверждения от связного. Как только Домингес окажется на месте, мы выдвигаемся. Он будет работать один, чтобы ни на что не отвлекаться, а значит, никакого подкрепления.

Киваю.

— Нам это на руку.

— Именно. — Его губы изгибаются в опасной улыбке. — Мы будем внутри еще до того, как Домингес переступит порог. Единственное, что сегодня придется убрать, — это труп его самого.

По телу пробегает волна удовлетворения. Всё иначе, чем с Картером, иначе, чем в прошлый раз, когда мы охотились на одного из этих ублюдков. Никаких игр в кошки-мышки, никакого ожидания, пока враг нанесёт удар.

На этот раз преимущество на нашей стороне.

— И чем мы займёмся, пока ждём? — спрашиваю я.

Призрак улыбается так, что мои щеки заливает румянцем.

— Можем заняться сексом. Эндорфины полезны. А можем обсудить, как ты планируешь убить Домингеса.

— Хм?

— Хочешь снова использовать нож или какое-то другое оружие?

В задумчивости прикусываю губу.

— Тебе лучше прекратить, — произносит он; его голос звучит более хрипло, напряженно.

Пульс подскакивает, внизу живота собирается жар. Внезапно футболка и трусики, которые на мне надеты, перестают казаться надежной преградой от его обжигающего взгляда.

— Прекратить что?

Он крепче сжимает руку на своем бедре.

— Испытывать меня.

— А если не прекращу?

— Я тебя трахну.

Я всё еще не отошла от прошлого раза.

— Хмм..

Призрак с шумом выдыхает через нос, словно пытаясь сохранить контроль. А затем, прежде чем я успеваю отреагировать, он срывается с кресла и направляется ко мне с явным намерением.

Едва я успеваю набрать в грудь воздуха, как его руки уже на мне: пальцы обхватывают мои запястья, рывком поднимают на ноги, а затем утягивают к нему на колени. Хватка крепкая, его пальцы впиваются мне в бедра, когда он усаживает меня на себя, прижимая наши тела так плотно, что у меня перехватывает дыхание.

— Думаешь, я не трахну тебя так жестко, что ты ходить не сможешь? — бормочет он. — Думаешь, не стану трахать твою киску, пока она не распухнет настолько, что ты не сможешь пошевелиться, не чувствуя того, что я с тобой сделал?

— Думаю, ты мог бы, но у нас нет времени.

Его ухмылка становится шире, в глазах вспыхивает мрачное веселье.

— Правда хочешь проверить эту теорию, Док? Я могу быть жестким и быстрым.

Я ерзаю на нем, и от трения по венам пробегает электрический разряд. Всё его тело подо мной напрягается, словно он сдерживает себя одной лишь силой воли.

Какое-то время мы просто сидим, застряв в напряженной тишине; между нами тяжело повисает невысказанный вызов. Мое дыхание сбивается, кожа горит, а Призрак… блядь, он выглядит так, будто находится в нескольких секундах от того, чтобы потерять контроль и погрузиться в полное безумие.

Затем его рука скользит вверх по моей спине, обхватывает за шею и тянет вниз, пока его губы не задевают мои.

— Я люблю тебя, — шепчет он. — Боже, я обожаю тебя трахать. Обожаю к тебе прикасаться. Обожаю звук твоего голоса. Даже просто смотреть на тебя невыносимо тяжело.

На мгновение я закрываю глаза, пальцы зарываются в его волосы; мое тело отзывается, даже когда разум возводит блоки в попытке защитить меня. Он не бросает слов на ветер. Когда Призрак что-то говорит — это абсолютная истина.

— Тебе не обязательно отвечать мне тем же, — шепчет он, скользя губами по моей челюсти. От чувственности в его голосе я начинаю ерзать. — Но ты признаешься.

— Откуда ты знаешь?

Его губы растягиваются в улыбке на моей коже.