— Ну, прямо сейчас нет.

Я стону, игнорируя то, как горят щеки.

— Заткнись. Призрак.

Сара выглядит так, будто переосмысливает все свои жизненные решения.

— Мне позвонить твоему психотерапевту? Или в ФБР?

— Они мои друзья.

Она фыркает.

— Друзья, которые распивают алкоголь на твоей кухне и выглядят так, словно ради веселья закапывают трупы?

— Веселье — понятие субъективное, — замечает Бенедетто.

Сара смотрит на него в упор.

— Звучит не очень утешительно.

Бенедетто улыбается и делает еще один глоток, с таким видом, будто находится на бранче в загородном клубе.

Я отмахиваюсь.

— Не обращай на него внимания. Он просто обожает моральную неоднозначность.

— И виски, — добавляет Бенедетто. — Но в основном неоднозначность.

Призрак вытягивает руку вдоль спинки дивана, кончиками пальцев задевая мое плечо.

— Ты ведь всё ещё жива, правда? Это должно хоть что-то значить.

Сара зажимает переносицу.

— Значит. Но я хочу и дальше оставаться в живых.

— Тогда доверься мне, — говорю я. — Всё под контролем.

— В это верится с трудом, когда ты сидишь рядом с парнем, который попал в национальные новости за то, что заменил чужой инсулин отбеливателем.

Призрак пожимает плечами.

— Надо было читать этикетку. Там сказано: «Уничтожает девяносто девять и девять десятых процента всех проблем».

Сара поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза.

— Женева.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Мы работаем над чем-то крупным, — говорю я, тщательно подбирая слова. — Виктор Стэнтон — спонсор университета, лощеный миллиардер с безупречной репутацией — именно он организовал убийство моих родителей.

Выражение лица Сары меняется, но она молчит. И на том спасибо.

— Но это еще не всё, — продолжаю я. — Стэнтон не просто убийца. Он построил целую империю на коррупции, включая нелегальную добычу ископаемых, кровавые алмазы и торговлю людьми. И всё это скрыто за благотворительными фондами и академическими грантами.

— Как всё это связано с твоими родителями? — спрашивает она.

— Один из рабочих сбежал с алмазной шахты неподалеку лагеря. Моя мама пыталась спасти ему жизнь, но он был слишком тяжело ранен и в итоге умер. Без ведома моих родителей он спрятал среди их вещей неограненные бриллианты на миллионы долларов. Стэнтон решил, что они в курсе, и послал за ними убийц. Когда они не отдали камни, их убили.

— Ох, Жен, мне так жаль.

Я сжимаю кулаки, борясь с волной эмоций, вызванной сочувствием подруги.

— У нас есть доказательства. Пока не все, но скоро мы это исправим. Я хочу уничтожить его имидж вместе с его наследием, чтобы единственное, с чем ассоциировалось его имя — это убийства.

Я встречаюсь с ней взглядом, несмотря на то, как сжимается грудь.

— Вот почему здесь Призрак. Почему здесь Бенедетто. И почему я не рассказала тебе, что происходит. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты единственная семья, которая у меня осталась.

— Ну уж блядь нет, — Призрак хватает меня за шею сзади и резко притягивает к себе. — Не хочешь повторить, Док?

Я поднимаю на него взгляд, вдыхая его запах, ощущая исходящую от него силу и напряжение.

— Ты знаешь, что я имела в виду.

Он прищуривается и сильнее сжимает руку у основания моей шеи, проводя большим пальцем по пульсу, словно напоминая мне, что именно благодаря ему он бьётся.

— Скажи это, — тихо произносит он, так, чтобы услышала только я. — Ты моя, Женева. И это не временно и не зависит от обстоятельств. Мы оба это знаем.

Мир исчезает, и остаёмся только мы вдвоём и жар, который всякий раз разливается по моим венам, когда он говорит со мной таким тоном.

— Ты не моя семья, — шепчу я. — Ты — моё всё.

Он едва касается моих губ своими. Это даже не поцелуй, а лишь дыхание, напряжение и обещание того, что ждёт нас после всего, через что нам ещё предстоит пройти. Он отстраняется прежде, чем я успеваю потянуться к нему. Маленькое наказание.

Сара прочищает горло. Громко.

Я отстраняюсь, щёки горят, пульс бешено колотится, но теперь совсем по другой причине.

Она смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

— Ладно. Так. Это отвечает на все вопросы.

— Сара…

— Нет-нет. Я поняла. — Она отмахивается, но голос становится мягче. — Теперь я понимаю, что происходит между вами… почему ты мне ничего не рассказала. Почему не могла.

Она снова смотрит на Призрака, но на этот раз с чем-то похожим на понимание. Не с доверием, конечно. Но уже и не со страхом.

— Ты не просто её защищаешь, — говорит она ему. — Ты бы сжёг человека заживо, чтобы согреть её.

Призрак коротко кивает. А затем не мигая смотрит на неё.

Она потирает руки.