— Отдайте моей семье Стэнтона, и, возможно, они перестанут думать, как бы использовать тебя в своих интересах.

— Я думал, мы разобрались с этим в прошлый раз, когда они попытались. — Я пожимаю плечами. — Но я всегда готов к новым испытаниям.

Бенедетто качает головой.

— Если ты выдашь Стэнтона, это во многом поможет унять гордость Джулио. И заодно напомнит Мэлоунам, что ты не наш враг.

— Но и не ваш союзник.

— Нет, — соглашается Бенедетто. — Но мог бы им стать. Враг моего врага — всё равно мудак. Или как там говорится.

Женева закусывает нижнюю губу. В этом странном коротком затишье между военными стратегиями и виски проскальзывает искра веселья и привычная доля раздражения по отношению к Бенедетто. Я с облегчением это подмечаю.

— Осторожнее, Док, а то я подумаю, что ты с ним согласна.

— Уверен, что согласна. — Бенедетто подается вперед, ставя пустой стакан на стол. — Ваши бриллианты — это рычаг давления. Но нам нужно больше. Имена. Порты. Логистика. Всё, что раскроет его операции.

Женева наконец смотрит на него:

— Ты нам поможешь?

— Я дам вам то, за что меня не убьют, — отвечает Бенедетто. — Остальное? Мы возьмем сами. Но ты должна кое-что понять, сладкая…

Я демонстративно громко кашляю.

— Э-э… сладкая картошечка, — бормочет Бенедетто. — Женева, если ты поднесёшь спичку к пороховой бочке, то уже не сможешь просто уйти, когда всё вспыхнет.

— Не уйду. Я хочу смотреть, как он горит.

Он ухмыляется:

— Ты такая же безжалостная, как Призрак. Просто не выставляешь это напоказ.

Она не отрицает. Её молчание говорит больше любых слов. Это связь. И, блядь, я чувствую её до самых костей.

Да, она сильная. Безжалостная, несомненно. Мстительная, абсолютно. Но под всем этим всё ещё та самая женщина, которая держала меня за руку в темноте. А в ответ я назвал ей своё настоящее имя, надеясь когда-нибудь услышать от неё признание в любви.

Однажды…

Сидя напротив нее в мягком утреннем свете, я чувствую то, чего не испытывал с тех пор, как убили Эбби: надежду. Не ту, что живет в солнечном свете и сказках. А ту, что рождается из тьмы, выковывается болью и оттачивается целью. Такую надежду, в которую не просто верят.

За нее сражаются.

Ради нее убивают.

Ради нее умирают.

Бенедетто хватает свой стакан со стола и поднимается на ноги.

— Я закину удочки. Но будьте готовы. Как только пронесется слух, что вы копаете под Стэнтона, часики затикают.

— Тогда тебе стоит шевелить задницей, — говорю я.

Он фыркает, направляясь на кухню. Звон льда о хрусталь кажется оглушительным в тишине, когда он снова наполняет стакан.

— Кстати, ты мне должен за то, что я нянчился с Телфордом.

Пренебрежительно отмахиваюсь:

— Не делай вид, будто тебе не нравится пытать людей.

Бенедетто посмеивается:

— Ну да, только этот был дерганым и вонял мочой. Мелкий ублюдок постоянно спрашивал, вернешься ли ты, чтобы закончить начатое.

— Ему следовало назвать имя, пока был шанс, — пожимаю плечами. — А тебе что-то сказал?

— Нет. Даже когда я проявил креативность.

Женева вздыхает:

— Наверное, он и правда не знал, кто его нанял.

— Виновен за компанию. — Я подмигиваю ей. — Примерно как мы с тобой.

Нас прерывает стук. Три быстрых удара в дверь квартиры. Женева вздрагивает. Мы с силовиком одновременно тянемся к оружию.

Бенедетто медленно отлипает от стола.

— Ждешь кого-то?

Женева качает головой.

Стук повторяется. Я подхожу к двери и смотрю в глазок.

— Ну, приехали.

Женева тут же вскакивает.

— Кто там?

— Твоя лучшая подруга. С осуждающим видом. И кофеином в руках.

С её лица мгновенно сходит краска.

— Чёрт. Сара.

Выгибаю бровь.

— Впустишь её или мне изобразить захват заложника?

Женева бросает на меня испепеляющий взгляд и несется к двери. Перед тем как отпереть замок, она мешкает, после чего шепчет:

— Только не говори ничего странного.

— А что именно считается странным? — шепчу в ответ.

Она приоткрывает дверь с натянутой улыбкой, больше похожей на гримасу.

— Привет!

Глядя в глазок, я наблюдаю, как Сара разражается тирадой, способной поднять мертвых.

— У тебя должна быть чертовски веская причина так игнорировать меня, Женева Линн Эндрюс, потому что мне оставалась всего одна документалка про маньяков до того, как заявить в полицию о пропаже человека…

— Я в порядке. Всё нормально. — Женева встает в дверном проеме, словно живая баррикада. — Тебе не обязательно было ехать в такую даль.

Сара в шоке смотрит на нее:

— Ты была в Новом Орлеане и на три дня пропала с радаров, чтобы погулять на Марди Гра, хотя ты ни разу в жизни даже на день рождения ни к кому не ходила. Я решила, что у тебя случился срыв.

Ну… в каком-то смысле случился.