Я проходил повороты на большей скорости, ветер свистел мимо нас; я пролетал светофоры, лишь слегка подгоняя мотоцикл. Superleggera V4 был чертовым зверем, одним из пятисот в мире, и мой не был заводской сборки. Карбоновые обтекатели я покрыл краской с добавлением обсидиана, руль обтянул той же итальянской кожей, что и салон моего «Бугатти», а выхлоп настроил так, чтобы двигатель рычал ниже и тише. Даже тормозные суппорты лишились фирменного красного цвета, отливая холодной сталью, а на приборной панели сиял обновлённый цифровой интерфейс HEAT, лучший из существующих.

Этот мотоцикл был создан для меня, а не для обычных дорог. И женщина, сидевшая сегодня за моей спиной, тоже была создана для меня. То, как спокойно она держалась среди Синдиката, почти безразличная ко всему, кроме моих прикосновений, как все её мысли были заняты моей дочерью, мной и своими друзьями…

Её не интересовали ни власть, ни богатство, ни положение в обществе, а её сердце было слишком чистым для всех нас. Для меня.

И всё же я оказался слишком эгоистичен, чтобы отказаться от нее. Даже если бы захотел, всё равно не смог бы. Я нажал кнопку на приборной панели, и кованые ворота начали медленно открываться. Каждая лишняя секунда ожидания тянулась невыносимо долго. Дорога плавно изгибалась впереди, и я чувствовал, как Мия уже безошибочно подстраивается под меня, наклоняясь вместе с мотоциклом, но сам намеренно заложил поворот ещё круче, почти касаясь края подъездной аллеи. Впереди показалось мое поместье: темный камень и стекло поблескивали в лунном свете. Выставив подножку, я оглянулся на нее. Она запыхалась от быстрой езды, губы, все еще припухшие от моего поцелуя, были слегка приоткрыты, а платье задралось высоко на бедрах от того, что крепко Мия прижималась ко мне.

Я не глушил двигатель, позволяя ему ровно урчать, пока нас окутывал прохладный ночной воздух. Она так и не убрала руки с моей талии, а её горячее дыхание касалось изгиба моей шеи, пока я смотрел на неё. Я не спешил шевелиться. Не мог. Каждая частичка её тела так естественно прижималась ко мне, словно именно здесь ей и было место.

— Готова идти домой? — спросил я.

— Нет, — прошептала она.

Хорошо.

Я тоже.

Расстегнув свой шлем, я перекинул ее ногу через свои колени, сжимая талию так, чтобы она оседлала мои бедра. Я стянул шлем и с ее головы, наблюдая, как рассыпаются ее кудри, дикие и мягкие на ночном ветру.

— Черт, ты просто загляденье на моем мотоцикле, дьяволица.

— Эта штука опасная, — сказала она, но ее руки лежали на баке, а бедра покачивались взад-вперед, словно опасность таилась в ощущении урчащего двигателя, а не в самой поездке.

— Думаю, тебе нравится опасность больше, чем ты показывала поначалу.

Она прикусила губу, и я наблюдал, как она тяжело дышит от ощущения вибрации между ног.

— Я завелась в тот самый первый раз, когда ты схватил меня за горло, Джеймсон. И с тех пор чувствую постоянное возбуждение.

Румянец, заливший ее щеки, был зрелищем, которое я хотел запомнить навсегда.

— Насколько ты заведена сейчас? — Мой взгляд скользнул к ее киске, прижатой к мотоциклу. — Раздвинь ноги шире и покажи мне, Мия.

Моя девочка с готовностью подчинилась: развела колени шире, и мои руки скользнули вверх по ее бедрам. Когда я задрал платье так, что ее трусики блеснули в лунном свете, она ахнула.

— Насквозь промокшие. — Я провел большим пальцем по шелковистой ткани, потирая ее клитор вверх-вниз, давая то самое трение, которое было нужно ее телу. Мия тихо застонала. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я касался тебя здесь, даже после того, как я тебя вылизал?

— Наверное, даже больше. — Тихий всхлип.

Я ущипнул ее за клитор, но этого было недостаточно. Я хотел, чтобы она призналась громко, и хотел почувствовать её киску, когда она это сделает. Сорвав ткань с ее тела, я погрузил в нее два пальца и прорычал:

— Скажи это снова, Мия. Скажи, что тебе нравится знать, что я сделаю для тебя. Это тебя заводит?

— Да, — простонала она, выгибаясь навстречу моей руке.

— Тебе нравится знать, что я схожу по тебе с ума так, что если мужчина посмотрит на тебя неправильно, он через секунду окажется на полу, истекая кровью?

— Да. — Она почти закричала, закрыв глаза, когда я ускорил ритм пальцев, проникая в чувствительную точку внутри неё. Она уже капала на мой мотоцикл, извиваясь в поисках разрядки, но я хотел, чтобы она обезумела от желания так же, как я обезумел от неё.

Поэтому я вытащил пальцы и размазал ее соки по клитору. Она ахнула от потери и попыталась выпрямиться, но я схватил ее за шею и прижал обратно к мотоциклу.

— Знаешь, твоя киска не заслуживает оргазма после того, что я для тебя сделал сегодня, а ты танцевала с моим братом.

— Это был просто танец, — сказала она, будто это всё оправдывало.

Я трижды шлепнул ее по киске, так что она набухла и заблестела в лунном свете, прежде чем снова погладить. Затем потянул ее вперед за шею.

— Ты не будешь танцевать с другими мужчинами, если я трахну тебя, Мия. Ты понимаешь? Я этого не позволю.

— А как насчет тебя и других женщин?

— Тебя это волнует? — Я хотел, чтобы она признала, что ей не всё равно, что она так же помешана на мне, как и я на ней.

Мия отвела взгляд.