— Ты же знаешь, что эти компоненты сразу идут на производство лекарств-аналогов и расходятся моментально. Обезболивающие, пищевые добавки…

— Препараты от рака? — Разумеется, это по-прежнему было бы выгодно компании Лекс.

— Да. Товар будет расходиться стремительно. — Он изо всех сил пытался сделать вид, что это просто бизнес, но я видел его насквозь. А затем произнес то, чего я от него и ждал. — Понимаешь, у «Уилшир» уже налажена дистрибуция. Может, они и переживают не лучшие времена, но их знают в этом бизнесе. Мы могли бы использовать их и заодно помочь им встать на ноги. Будь Лекс здесь... она бы этого хотела.

Он произнес это так, будто мог заставить нас поверить, хотя она и слышать не желала об Алмазах. Она думала, что у Паоло есть всё. Это заявление стало очередным гвоздем в крышку его гроба.

— У Лекс всегда были нереалистичные идеи и цели, Паоло. И именно эти нереалистичные цели ее и убили.

— Нет. Нет... Лекс не витала в облаках. Будь она сегодня здесь, готов поспорить, она была бы в восторге. — Он заторопился, судорожно пытаясь предложить мне хоть что-то заманчивое. — Алмаз остается нерушимым, верно? Я имею в виду... я мог бы стать частью Синдиката. Алмаз остается нерушимым, а картель Руиса позаботится о любых трещинах.

Он выпалил это и улыбнулся, словно выдал удачную реплику. Он и не понял, что только что раскрыл свои карты. Наша шахматная партия только что перешла на новый уровень. Это лишь подкрепило мое внутреннее чутье.

Глядя на него, я начинал думать, что он — всего лишь пешка.

— Она часто говорила мне это, — произнес я, следя за каждым его движением.

Он отвел взгляд, но я заметил, как у него дернулся мускул на челюсти — всего раз. В его защите появились трещины, и я откалывал по кусочку, чтобы доказать: либо он так сильно любил мою жену, что на самом деле не хотел вести со мной дела, либо он скрывал какую-то куда более глубокую тайну, которую я намеревался выведать.

— Да? Ну неважно, — проворчал он, проведя рукой по лицу. — Жаль, что ее сегодня нет с нами.

— Готов поспорить, тебе жаль. — Я прищурился.

— И всё же ее мечта может жить дальше вместе с «Уилшир Групп», Джеймсон.

— Так вот на что ты ставишь, Паоло? Думаешь, сможешь сыграть на моих чувствах к покойной жене и её наследию?

— Если не ради Лекс, то, возможно, ради того наследия, которое она хотела бы оставить после себя. Я просто говорю... она бы хотела, чтобы мы попытались хотя бы ради Фрэн...

— Паоло… — Я резко поднялся. — Ты же знаешь, что именно ты должен был стать решением для Лекс. Тогда она ошиблась. И сейчас тоже. Прошлое уже не перепишешь. Ты вложился в «Уилшир», надеясь спасти компанию её семьи и вытащить её из кризиса. Но у тебя ничего не вышло. И ты всерьёз думаешь, что я захочу во всём этом участвовать?

Он огляделся, словно ошеломленный и оскорбленный. Вокруг его короля... или королевы в нашей шахматной партии осталось всего несколько защитников.

— По большому счету, компания не имеет особого значения. — Он отмахнулся от моей осведомленности, но теперь весь покрылся испариной, пытаясь прорыть еще один туннель, чтобы присосаться ко мне.

— Тогда зачем ты вообще ее упомянул?

— Потому что я думал, что ты...

— Что я почувствую себя обязанным тебе за финансирование семейного бизнеса твоей любовницы? — Я постучал пальцами по столу и цокнул языком. — Мне плевать, что ты делаешь со своими деньгами, Паоло. Встреча окончена.

— Постой. — Паоло тоже поднялся; между бровей залегла глубокая складка, а лоб покрылся потом. — Разве ты не понимаешь, что ее семья пострадает?

— Только они? Или ты тоже?

Он всплеснул руками, озираясь по сторонам, словно ища поддержки. Его брат, стоявший рядом, не проронил ни слова.

— Лекс, может, и не была любовью всей твоей жизни, но для меня была.

Паоло запаниковал. Это было видно по каждому его движению. Он выдавал все свои козыри ещё до того, как успевал их разыграть.

— Нет, не была, — произнёс я, не оставляя места для сомнений.

— Но ведь она была матерью твоего…

— Да, была. Но её больше нет, и всё в прошлом. Как и эта встреча.

— Неужели в тебе совсем не осталось милосердия? — выпалила женщина, стоявшая за спиной Паоло.

Мой брат презрительно фыркнул прежде, чем я успел ей ответить. Я перевёл взгляд на него и увидел, каким взглядом он смерил её. Таким ледяным, что, казалось, в комнате стало на несколько градусов холоднее. Он не сводил с неё глаз ни на секунду, когда произнёс:

— Мы никогда не обещали милосердия, Жасмина.

Она что-то недовольно пробормотала себе под нос. Обычно Кэл оставил бы это без внимания. В конце концов, именно он всегда был дипломатом. Но на этот раз он решил её поддеть.

— Прости, мы не расслышали, Жасмина. Повторишь погромче? Или боишься заговорить в комнате, полной мужчин?